За разговором они проехали семьсот футов до входа в Английский банк.
— Я кое-что хотел тебе рассказать, — заметил Даниель, глядя, как племянник возится с ключами. У него было чувство, что пальцы Уильяма так медлительны и неповоротливы не только от холода.
— Что именно, дядя?
— Я никогда с тобой прежде об этом не говорил, зная, что тема болезненная. Но когда после кончины твоего отца двери его подвала взломали по приказу лорда-канцлера, я был в числе тех, кто спустился внутрь и увидел, что там пусто.
— Странное вы избрали время, чтобы об этом вспомнить, — буркнул Уильям, рывком открывая дверь. От досады кровь прихлынула к его пальцам и, возможно, к мозгам тоже — какой-никакой, а результат. Несколько минут Уильям успокаивал сторожа и убеждал его вернуться в постель, затем повёл Даниеля в подземный лабиринт банка. Даниель говорил на ходу:
— Ты кипишь возмущением, Уильям, и справедливо. Король Карл отнял у твоего отца золото и серебро, доверенное Дому Хамов вкладчиками. Дом разорился. Твой отец умер от стыда. Другие златокузнецы тоже пострадали, хоть и не так сильно. Они понимали, что у твоего отца не было выбора. Король прибрал к рукам золото, ссылаясь на божественное право монарха. Вот почему тебя всегда охотно брали на службу в банки — история вошла у злато- кузнецов в пословицу, и ты — живая ниточка, с нею связывающая.
— Так или иначе, — продолжал Даниель, — обнаружив, что подвалы твоего отца пусты, мы выбрались на крышу вашего дома…
— Мы?
— Твои дяди Релей, Стерлинг, я и сэр Ричард Апторп. И знаешь, что произошло тогда на крыше?
— Представления не имею.
— Сэр Ричард основал Английский банк.
— О чём вы? Банк основали двадцатью годами позже! Да и как может один человек основать банк на крыше златокузнечной лавки, которую подожгла толпа?
— Я хочу сказать, он понял, каким должен быть банк. Что банки не смогут работать, пока король вправе опустошать их подвалы всякий раз, как захочет пополнить свою казну. Мысль была революционная. Возможно, она не пришла бы ему в голову, не окажись он тогда рядом с сыновьями Дрейка — цареубийцы, врага божественных прав, поборника свободного предпринимательства. Когда сэр Ричард сложил одно и другое вместе, он создал то, что мы сейчас видим.
— Молодец, — отвечал Уильям. — Хотел бы я быть на его месте. Отомстить за семейную честь и всё такое.
Он остановился перед дверью в хранилище, где лежали привезённые из Брайдуэлла карты для логической машины, и теперь снова возился с ключами. Даниель забрал у племянника фонарь и, стоя, как Диоген, светил ему на руки.