Ивану невольно вспомнились те недавние события: полицейская засада в доме, где проживал связной, и, казалось бы, необъяснимое поведение Яковлева – тот поддержал в спонтанном огневом контакте именно его, Дубовцева, виртуозно (иначе не скажешь) отправив на тот свет четырех из семи латвийских полицаев. Позже, анализируя поведение Крота, Иван пришел к однозначному выводу: этот человек не потерян для Родины. Да, он совершил роковой шаг, перейдя на сторону врага – но, похоже, очень многое переоценил за три года войны…
Размышления разведчика прервал деликатный стук в дверь, и на пороге возникла сутуловатая фигура Цейко в наброшенном поверх армейского кителя белом халате. В руке он держал завернутый в газету пакет. Откашлявшись в седые усы, вошедший смущенно произнес:
– Вот… Иван Григорьевич, узнал, что вы здесь… Решил проведать.
– Проходите, Петр Евсеевич, – Дубовцев присел на кровать и указал на освободившийся стул, – присаживайтесь.
Приход этого человека не то чтобы насторожил Ивана – скорее удивил. Конечно, по службе они частенько контактировали – но не более. В Москве личность Цейко считали весьма одиозной: бывший кулак, добровольно согласившийся сотрудничать с абвером; служит немцам верой и правдой; яро ненавидит Советскую власть. Дубовцев был согласен с подобной оценкой Центра и уже давно сделал однозначный вывод: никакие контакты по линии советской разведки с подобным типом невозможны. Но, разумеется, своих антипатий внешне Иван не высказывал, и между ними сложились ровные служебные отношения.
Присев, гость выложил пакет на стол.
– Тут несколько банок рыбных консервов, тушенка – вам сейчас требуется усиленное питание.
– Право же, Петр Евсеевич, это лишнее. Здесь меня прекрасно кормят.
– Вы человек молодой, лишние калории вам не повредят – так что берите.
– Ну, спасибо. Хотя, честно говоря, не ожидал вашего визита.
– Отчего же, Иван Григорьевич? Нас, русских, во Фридентале совсем мало осталось – грех не поддержать друг друга в трудную минуту.
«К черту такую поддержку, – неприязненно подумал Дубовцев. – Однако правильно говорят: «Нет худа без добра!» Теперь отпадает надобность в записке».
Посетитель пробыл недолго: они поболтали минут десять о каких-то малозначительных вещах – потом Цейко собрался уходить. Дубовцев знал, что он был дружен с Яковлевым и, как бы между прочим, спросил:
– А как поживает лейтенант Яковлев? Кстати, он здесь?
– Пока да, – Цейко многозначительно посмотрел на Ивана и, понизив голос, добавил: – Но, сами знаете, как у вас бывает: сегодня здесь, завтра там – совсем как в песне.