Не знал Император, что шеф-повар заварил ему питье с беладонной. Тот как лучше хотел, помочь жаждал ведь трудный день у владыки будет вот и расстарался для любимого Императора. Но не он один такой широкий жест сделал. Жалостливый Рейтинас тоже о Тиллийсе заботился, переживал о здоровье единственного и неповторимого, красы и гордости Леса Вечности, отчего капель пустырника щедро отлил из своих запасов в императорскую кружечку.
Добрые существа эльфы, сострадательные, на многое готовы ради драгоценного своего владыки пойти. Лучше б умные были, да прозорливые, но не разорваться же?
Тиллийс закончил завтрак... навеселе. И день уже не казался безрадостным, и комната в хороводе радужных пузырей кружилась, и вообще ему петь и танцевать хотелось, а не жалобы разбирать и абсурдные просьбы выслушивать. Впрочем, почему нет? Раз в три месяца можно на шаг ближе к народу стать.
Мужчина выпорхнул из комнаты, раскланялся с поджидающей в коридоре свитой и направился в сторону гостевого крыла. Нет, он бы сразу в зал для приема делегаций прошел, но ему о гостях напомнили. И правильно сделали! Как он мог забыть о прекрасной женщине - Осантейе? Зря он что ли ее вчера ее прелести превозносил? Дело вовсе не в этикете, но в чем тогда?
Быть может в глазах цвета сизых крыльев тумана над долиной Арриндай? Арриндай... Арриндай... У него есть такая долина в Лесу Вечности? А, не важно, если нет, то он ее вырубит ради очаровательной Темной Императрицы и подарит ей. Вместе со всем Союзом светлых государств. И почему эта великолепная идея ему раньше в голову не пришла? Точно, сейчас до зала приемов доберется и дарственную напишет!
Эльф вздохнул, замерев перед дверью в покои Кель. Какая женщина, а? Без преувеличения шикарная. И сильная. Такая обнимет, и сердце зайдет, если совсем биться не перестанет. Вот это страсть...
Счастливый лицезреть свой утренний предмет обожания Император повис на шее гостьи. Не сказать, чтобы та оценила приклеившееся к ее телу ушастое счастье по достоинству. Выждала пару минут, пока эльф от ей носом в шею тыкаться перестанет, и стряхнула на руки слегка обалдевшей свиты, попросив сделать Тиллийсу прививку от бешенства, а то с чего бы ему утрам на темных бросаться?
Мужчина обиделся. Он от топырил нижнюю губу, погрозил темной пальцем и пообещал ее чуть позже отшлепать за плохое повеление. Снэйк едва удержал Осантейю в рамках приличий. Ушастые отделались промывкой, лекцией о ценности личного пространства для темных и обширным пополнением словарного запаса. На просьбу перевести, свиту в полном составе послали... в библиотеку за словарями гномьего и орочьего языка.