Заметил: регенерироваться мое тело стало гораздо быстрее, чем тогда, когда только-только я стал сращиваться с Семенем. Под повязку я не заглядывал, чтоб посмотреть, что там сталось с кистью моей руки, но пока я не ощущал, будто бы там все вернулось на свои места.
Варган меня предупреждал, что это довольно длительный процесс — отращивать заново утраченные части тела, и он может занять несколько недель в лучшем случае, так что я не надеялся на быстрый результат. Одно то, что часть тела вообще отрастет, само по себе чудо.
Дом Амунга был темным и громадным, как затонувший «Титаник», и только в его окнах, как огоньки привидений, иногда вдруг появлялись отсветы фонарей. Дом не спал.
Как я и предполагал с самого начала, там к чему-то готовились, и было понятно к чему.
У ворот, ведущих на территорию усадьбы, дежурили пятеро охранников — они внимательно осматривали окрестности и, как только я появился на их горизонте, тут же вцепились в меня взглядами, а когда остановился на улице, напротив ворот, от группы отделился один из мужчин, подошел ко мне и грубо спросил:
— Чего встал тут? Чего глаза пучишь на дом? Проваливай отсюда!
Я выждал паузу, поглядел на грубияна и сказал:
— Иди к своему командиру и скажи, что акома Манагер желает встретиться с Амунгом и передать ему то, что тот хочет найти.
Грубиян вытаращился на меня, как будто увидел привидение, даже в свете луны было видно, как его глаза чуть не вылезли из орбит, повернулся и бегом помчался к своим товарищам. После короткого совещания один из них убежал в сторону дома, и потянулись минуты томительного ожидания.
Впрочем, ждать пришлось всего минуты три, и ко мне из ворот направился целый отряд, вооруженный до зубов и готовый победить целую армию в моем лице. Я усмехнулся: «Расту, расту, однако! Это надо же было так запугать этих головорезов, чтобы они подходили ко мне, как к немецкому „тигру“, вращающему башней и отстреливающемуся из пулемета!»
Отряд охватил меня с флангов, от него отделился один человек, который вышел вперед и скомандовал:
— Сдай все оружие. Амунг тебя примет.
Я вынул из-за пояса кинжал, протянул длинный матерчатый сверток — человек принял их и снова скомандовал:
— Следуй за мной. Одно неверное движение, малейшая агрессия в сторону хозяина — и тебя нашпигуют стрелами, как мясо палочками для жарки. Ты на прицеле, учти.
— А если я резко испорчу воздух, — толкнул меня бес задать животрепещущий вопрос, — тогда что будет?
— Тогда… ты не будешь больше никогда портить воздух, — невозмутимо ответил мой провожатый и отвернулся, прекратив бесполезную беседу.