Купец, напротив, был помят, с отекшим лицом и дрожащими руками. Похоже, ему досталось крепко. Возможно, в рану попала зараза, что немудрено в тропиках, и его сейчас трясло в лихорадке. Рила кивнула мне и весело подмигнула, потом нагнулась к уху и сказала: «Ты был выше всяких похвал!» — отчего мое манагерское самодовольство взлетело выше самого высокого дерева, — вот ведь умеют же умные женщины польстить мужчинам. Может, она это говорит каждому, с кем переспала, я прекрасно это понимаю, а все равно приятно!
— Давайте быстрее, ребята, — хмуро сказал купец, глядя на наши подковерные игры. — Меня трясет, боюсь, что зараза проникла в кровь. Надо скорее к лекарю попасть, а лекарь в городе. Рила, давай на облучок, а Манагер и Мирака шагайте рядом — загару полегче будет. Я в повозку, иначе свалюсь. Поехали. Поехали быстрее, если хотите видеть меня живым и здоровым!
Повозка заскрипела и выехала на тракт — трупы разбойников так и валялись у дороги, и только какие-то ночные мародеры-зверьки объели им лица, так что казалось, будто покойники улыбаются нам белыми зубами.
Мирака недовольно посмотрела на трупы, раздраженно сплюнула и прошептала про себя:
— Скоты! Вчера я могла бы лежать под одним из них, а может, и под всеми. Так им и надо, ничуть не жалко! Кстати, Манагер, у тебя совесть есть?
Я опешил: чего это она вызверилась? Вроде никаких грехов я за собой не заметил, о чем не преминул ей тут же сообщить.
— То-то и оно, что не заметил. Старшую сестру заметил, а меня нет? Я что, уродка какая-то? С ней, значит, можно миловаться, а меня побоку? Бессовестные! Вечно я при раздаче подарков последняя!
— Э-э-э… — Я не знал, что сказать. — А не рано тебе? Может, ты еще слишком молода, чтобы думать о мужчинах?
— Ты как будто не акома, — насторожилась девушка, — ведь у вас девушки выходят замуж после первой крови! А ты рассуждаешь, как какой-то жрец из храма целомудрия.
— Да это я так, к слову пришлось, — пошел я на попятную. — Ты вправе решать сама, как и с кем будешь миловаться, согласен. Ну все, отстань, дай подумать. Да и мне надо работать — вдруг кто-то выскочит и нападет на нас снова! Не мешай наблюдать за окрестностями.
— Да ты просто уходишь от разговора, — проницательно сказала и ухмыльнулась Мирака. — Странный ты какой-то… но желанный. Потом обсудим.
И она зашагала к сидящей на телеге сестре, хихикая и чего-то бормоча про себя, типа: «А задница у тебя ничего…»
Я остался в гордом одиночестве и растерянности — это полный аут! Второй раз за сутки меня раскалывает, как орех, влюбленная девица. Да что же это такое делается?! Или бабы мне попались такие хитроумные, или я полный лох — стою на лыжах, а лыжи не едут… или лето, или я… хм, м-дя.