* * *
Праздник удался на славу, и этот день обещал стать для Фэй незабываемым.
Алекс нашел родственные души в лице Сэмюэла и Дэвида Голдов. Пресытившись обильным угощением, на которое не поскупились женщины Дэд Хорс, они ловили кузнечиков, забирались на деревья и играли в мяч.
Бекка подружилась с трехлетней Алисой Хорн. Пристроившись на одеяле в тени деревьев, они увлеченно играли с тряпичными куклами. Фэй не могла нарадоваться здоровому румянцу дочери и всякий раз, заслышав звонкий смех Бекки, благодарила Бога за ее выздоровление. Наверное, доктор ошибался, говоря о Слабом здоровье девочки. Глядя на нее сейчас, невозможно было подумать, что пару недель назад она не вставала с постели. Сегодня Фэй безоглядно верила в прекрасное будущее.
Собравшиеся несказанно оживились с прибытием на праздник Герти Дункан. Фэй чуть было не расхохоталась, когда та, подобрав юбки и сверкнув белыми коленями, выпрыгнула из седла и грациозно приземлилась.
Смущенная Герти застыла, не решаясь поднять глаза на раскрывших рты от удивления сограждан. В роли спасителя выступил Рик Телфорд, бросившийся к ней и предложивший ей свою руку. Теперь-то он разглядит в Герти Дункан женщину!
Время от времени Фэй вспоминала о Дрейке, коротавшем день в полном одиночестве на опустевшем ранчо Джеггд Р. Ее сердце переполняла жалость. Как бы она хотела, чтобы Дрейк сидел рядом на одеяле и пробовал приготовленные ею яства. Фэй уже полностью отдавала себе отчет в том, что ее неудержимо влечет к Дрейку Ратледжу, словно мотылька на пламя. Как бы не опалить крылышки!
Наевшись досыта, все вернулись на Мэйн-стрит, где устроили праздничное шествие. Потом были бег наперегонки в мешках, метание колец, конные скачки и многое другое.
Когда солнце уже клонилось к закату, Мэтт Хорн принес губную гармошку, а Лон О’Рурк — банджо, и целый час все распевали старые, всем знакомые песни: «Милая Нелли Грей» и «Я отвезу тебя домой, Кэтлин». Хотя многие безбожно перевирали мелодию, единение казалось полным, и несколько фальшиво взятых нот не могли нарушить чувство всеобщей взаимной симпатии.
С наступлением сумерек наступила очередь Фэй продемонстрировать свое искусство. Рядом с лавкой уже была воздвигнута временная сцена, по углам которой горели четыре факела. Горожане обступили сцену полукругом и, тихо переговариваясь, с нетерпением ждали начала представления.
К своему удивлению Фэй почувствовала, что волнуется перед этой маленькой аудиторией больше, чем перед заполненным до отказа театральным залом.
«О ночь любви, раскинь свой темный полог…»