— Да что вы! Чуть сама рядом не легла от впечатлений. Ключи… Зато я даже не помню, во что он был одет.
— Да-да, конечно. Вспомните, когда вы выходили из своего коттеджа, у соседей свет горел?
— На его половине да, в гостиной, а у супруги было темно, — я подумала и для большей точности добавила, — кажется.
— Во сколько это было?
— Без чего-то одиннадцать, без десяти, максимум без пяти. Самый край — в одиннадцать. Без четверти я телевизор выключила, переоделась, ну, пусть пять минут на одно, на другое…
— Вы часто гуляете по ночам?
— Так до полуночи еще вечер.
— И не страшно?
— Я в городе-то не боюсь вечером ходить, а уж здесь… Хотя теперь, наверное, буду бояться.
— А вообще в этот вечер вы своих соседей видели?
— Только в окно. И не совсем вечером. Я возвращалась с пляжа, ужасно голодная, и перед тем, как пойти перекусить, надо было переодеться. Проходила мимо их домика и видела обоих, живых-здоровых. Правда, недолго, секунду-другую.
— Что они делали?
— За столиком сидели, в гостиной.
— Разговаривали?
— Наверное. Сидели друг против друга, в такой ситуации люди редко молчат, если только не в ссоре. Но тогда зачем сидеть и любоваться? Картинка выглядела довольно-таки мирно. Ну, мне так показалось… а, вот еще почему — он был в свитере, в толстом таком, пушистом.
— То есть просто сидели?
— Не знаю, на столике бутылка стояла.
— Водка, вино, коньяк? Полная? Початая?
— Ну, знаете ли, этого уже через окно не разглядишь. Кажется, водочная и кажется, початая… Да и сколько успеешь увидеть за пару секунд, пока мимо проходишь?
— Больше в комнате никого не было? Только они двое?
— Не могу сказать, я видела едва ли полкомнаты.
— Хорошо. Во сколько это было?
— Точно не скажу. Уже смеркалось, у них торшер был зажжен, иначе я вообще ничего бы не разглядела. По-моему, около девяти, но это очень приблизительно, плюс-минус полчаса, если не больше.
— Около девяти вы шли с пляжа? — мой визави, кажется, удивился. Ну наконец-то! А я уже чуть не решила, что он просто робот. Хм-м. А в этом есть смысл. Толковых специалистов наверняка не хватает, значит, их надо беречь для всяких «хитрых» преступлений. Для такой скукотищи, как пьяный, потерявший дорогу, и робота достаточно будет, да? «Робот» меж тем терпеливо ждал разъяснений на предмет моего присутствия на пляже в неурочный час.
— Я же не загорала — так, побродить и окунуться перед ужином решила.
— Так. И вот еще что. Вы ведь журналист?
— Да.
— Что такое тайна следствия, надо объяснять?
— Нет.
— Не кидайтесь пока ничего писать, хорошо?
— Пока — это сколько?
— Ну, скажем, неделю. А то взбаламутите всех, придется опровержение давать, самим же неловко будет.