Ждать оставалось менее суток. Если план остался без изменений, уже завтра утром казаки войдут в станицу, и там только не зевай. Нужно как-то выиграть время! Причем не только выиграть, но и оказаться один на один с Чепаем.
Когда вбежал караульный и сказал, что «там такое», Ночков не знал, о чем и думать.
— Что — «такое»? — раздраженно спросил Чепай.
— Сами посмотрите.
Командиры во главе с Чепаевым вышли на крыльцо.
Перед штабом на голой земле лежали два мертвых тела. Одно, уже остывшее, в галифе, сапогах, расхристанной гимнастерке, с автомобильным шлемом на груди и ножом в скрюченных пальцах, с буро-желтой мешаниной вместо волос, принадлежало краскому Тверитинову. Второе, в исподнем, босое, свежевыпотрошенное и еще теплое, с окровавленным камнем в руке, присутствующие не опознали. Патрульные сказали, что на воротах было написано, будто это бандит Богдан Перетрусов.
Чепай смотрел на тела и что-то бормотал под нос.
— Чего? — переспросил Петька.
— Искать, говорю! Всю станицу перерыть, вверх ушами поставить, любитесь вы конем! Тот, кто это сделал, еще здесь, разве не понятно?!
Началась суета, командиры разбежались по подразделениям, Петька помчался руководить прочесыванием, Чепай с Фимой Бронштейном склонились над телом Тверитинова, и в это время один из связистов выскочил из избы и окликнул Ночкова:
— Товарищ начштаба, радиограмма из Сломихинской.
— Что там? — Ночков вбежал в избу и встал рядом со станцией.
— Говорят, что «Руссо-балт» угнан вчера вечером. В станицу пока не возвращался.
Скроив скептическую мину, Ночков сказал:
— Кто бы сомневался.
Слегка воспрянув духом, он вышел на крыльцо и спустился к Чепаеву.
— Из Сломихинской радиограмма. Машину вчера угнали, пока не возвращалась.
Чепаев молчал. Фима Бронштейн ползал перед Тверитиновым на коленях и все пытался придать ему благородный вид.
— Надень ему шлем на голову, — сказал Ночков Фиме. — Смотреть страшно.
Фима взглянул на Чепаева. Василий Иванович кивнул. Фима встал на ноги, снял с груди друга шлем и пошел куда-то в сторону — видимо, отмыть головной убор от крови. Пола куртки распахнулась, и Чепаев увидел распоротую подкладку.
— Ты это видишь? — спросил начдив у Ночкова.
— Вижу.
— Знаешь, что это?
— Видимо, какое-то послание вез. Может, найдут, когда станицу прочешут?
— Хрена они там найдут, — сказал Чепаев. — Да и не надо. Я знаю, что там было.
— Знаешь?
— Слово в слово. Эх, Тверитинов-Тверитинов, что ж ты не мог из Сломихинской радиограмму отправить!
Чепаев опустил голову, и Ночков в бледном утреннем свете разглядел в коротко остриженных волосах седину.