Василий Иванович постоял минуту молча, потом нахлобучил папаху на затылок и снова стал самим собой — собранным, резким, целеустремленным:
— Иди в штаб, радируй в Сломихинскую, чтобы прочесывали окрестности. Может, эти идиоты все же ломанулись в ту сторону, хотя вряд ли. Второе: передай приказ о немедленной переброске всей группы сюда, в Лбищенск. Прибыть должны не позднее восьмого числа, ясно? Знаю я Попова, собирается в час по чайной ложке. Приказы из Уральска игнорировать, посыльных задерживать всеми правдами и неправдами. Так, что еще… — Чепаев хотел подкрутить ус, но вспомнил, что вчера его пышные усы сгорели, и махнул рукой. — Ладно, это уже с Петькой решу. Дуй в штаб! Петька! Петька, любись ты конем!..
Ночков в растерянности стоял над трупами и глядел вслед Чепаеву. Перетрусов, тварь такая! Подставил! Обманул, как ребенка! Значит, Колокольников и Деревянко могут еще приехать в Сломихинскую, и тогда вообще — конец всему!
Пришел Фима, кое-как нахлобучил мокрый шлем на голову мертвому другу. Вынул из руки Тверитинова нож и вложил вместо него мятую шоколадную плитку.
Ночков на ватных ногах вернулся в штаб. Отступать было некуда — он продиктовал радиограмму Попову в Сломихинскую. Тотчас пришел ответ: принято, выдвигаемся пятого. Значит, время еще есть. Главное — контролировать поступление радиограмм.
На улице горн заиграл общее построение. Ночков выглянул в окно. Конник с горном кружил в центре площади и трубил почти без перерыва.
— Эй, чего шумишь? — Ночков вышел на крыльцо.
— Приказано шуметь — вот и шумлю, — ответил горнист и снова затрубил.
Ночков дождался перерыва и снова спросил:
— Кем приказано?
— Начальником дивизии.
— Общий сбор? На площади?
— Так точно!
Ночков снова задумался и пробормотал себе под нос:
— Что ты опять задумал, мерзавец?
Перетрусов
— Зовут-то тебя как? — спросил Богдан.
— В книжке записано — Семен Бумбараш.
— А по-настоящему?
— Не скажу.
— Че? — не понял Богдан.
— Через плечо, — ответил «казачок» слишком дерзко для безоружного человека. — Думаешь, если ты такой душегуб, то я тебя испугаюсь?
Они остановились в узком проходе меж двумя хлевами. Пахло навозом, вдоль стен густо разросся бурьян, лопухи и крапива.
— С чего вдруг так осмелел? — беззлобно спросил Богдан.
— А с того. Сейчас пойду к Чепаеву и все, как есть, ему расскажу.
— А как есть?
— А так. Что ты бандит и головорез, а я к нему от самой Астрахани пробираюсь.
— С казаками?
— Хоть бы и с казаками. Тебе-то зачем знать?
— Мне все равно, а вот Чепаю интересно будет, что ты за фраер такой и откуда выпал посреди степи.