— Чепаев — не ты, он не упырь, своего сразу узнает.
— Так и я в тебе своего узнал, выходит, ты тоже упырь, — улыбнулся Богдан.
— Я людей не убивал.
— А Чепаев убивал, да еще и тысячами.
— Он врагов убивал!
— Я тоже врагов.
У «казачка» даже дыхание перехватило от такой риторики.
— Ты!.. Да как ты смеешь!
— Ну, ладно, ладно. Придешь ты к Чепаю, скажешь — я свой, возьми меня, Чепай, к себе, буржуев бить. А Чепай тебя примет, за стол посадит, скажет: как же тебя зовут? И что ты ему ответишь?
Где-то невдалеке горнист сыграл общее построение.
— Что надо, то и отвечу.
— Значит, правду скажешь? — спросил Богдан.
— Правду.
— А он тебя спросит: откуда же у тебя документы Семена Бумбараша? Знаешь ли ты, что Семен Бумбараш пропал, когда защищал обоз от бандитов? Мы-то думали, Семена схватили, живьем в землю закопали. А ты, видимо, видел, как Семена в землю закопали, вот и решил с него, мертвого, форму снять.
«Казачок» смотрел на Богдана с отвращением, будто на дохлую кошку.
— Живьем?! Ты человека живьем закопал?
— Я же бандит, душегуб. Мне положено, — Богдан сделал вид, что брезгливость «казачка» его не задевает.
— К стенке тебе положено встать, ирод, — сплюнул «казачок».
— А сам? Сам чистенький, да? — зашипел Перетрусов. — Думаешь, сбежал с хутора, увел коня — и все?
«Казачок» смотрел, ничего не понимая. Горн продолжал надрываться. Земля начала гудеть от топота ног и копыт.
— Что, не понимаешь? — у Богдана от ярости задергалась щека. — Ты-то сбежал, а они вместе с нами остались. Ты думал, что им все с рук сойдет, да? Думал, за такое прощают?
— За что?
— За предательство! Их предупреждали — сидите тихо, и все нормально будет. А они решили, что слишком умные. Вот и получили! И ты в этом виноват! Ты!
— Что ты сделал? — спросил «казачок». Он уже понял, о каком хуторе идет речь.
— Я?! Я сделал?! Нет, я ничего не сделал. Я только проучил. А сделал — ты.
— Ты их убил, — понял «казачок».
— Не я!
— Чтоб ты сдох, ирод, — «казачок» повернулся спиной и пошел прочь.
— Стой! — закричал Богдан. — Стой, это ты виноват!
Горн надрывался, уже не переставая. «Казачок» шел на этот хриплый требовательный звук и совсем не обращал внимания на Богдана.
— Стой, говорю! — голос Богдана сорвался на визг, и он неожиданно для себя разревелся. — Стой! Это не я! Я не мог! Я не ирод! Я не хотел! Это не я!
Он упал на колени и зарыдал так сильно, как не ревел даже в детстве.
— А кто? — услышал он голос «казачка» прямо над собой.
Богдан протер глаза. «Казачок» стоял над Богданом и смотрел сверху вниз.
— Встань. И бритву свою спрячь.
Богдан встал. Сложил бритву и бросил в нагрудный карман, туда, где лежал билет красноармейца Якова Курнакова — Алпамыс ему горло перерезал, когда они обносили склад с продовольствием.