Ах, Жюльетта! Крылатую мои шуточки так и не развеселили, хотя втайне она досадует на кутерьму, которую они подняли. Очень в ее духе: росла средь заклинаний да наговоров, а экзальтированной дурой не стала. Я знал, что дешевыми фокусами и химерами ее не проведешь, но сейчас в этой кутерьме есть и ее вина, значит, она меня не выдаст. Как отчаянно мне хочется раскрыть ей карты! Нет, риска и без того предостаточно. Тем паче ей свойственна глупая верность, и, выяснив мои планы, она наверняка попробует их сорвать. Нет, милая, в этой игре мне совесть не нужна.
Сегодня я ездил в Барбатре и полдня провел у гати, наблюдая за приливом. Море для меня — верный способ навести порядок в мыслях, а заодно отдохнуть от монастыря и растущей навязчивости любезных сестер. Разве можно так жить? Не люди, а куры в курятнике, друг у друга на голове! Я вот не выношу замкнутое пространство. Мне подавай воздух, небо и сразу все дороги. Еще хотелось отправить письма, желательно втайне от милой Изабеллы: дойдут за неделю, оплата по получении ответа. Течение меняется каждые одиннадцать часов — факт весьма важный, хотя мало кто из островитян его отметил, — значит, гать обнажается на неполных три часа. Я где-то читал, что приливы подчиняются Луне, а еретики шепчут, что солнце притягивает Землю. Ясное дело, в полнолуние прилив сильнее, а в новолуние куда слабее. Мальчишкой я частенько получал на орехи за интерес ко всему новому. Мой интерес называли праздным и мимолетным, наверное, для контраста с непоколебимым безразличием моих праведных наставников. Однако перекроить меня им не удалось. Пусть я строптивый упрямец, но объяснения вроде «Такова воля Божья» не устраивали меня никогда.
Сегодняшний день, как и вчерашний, получился суматошным. Пока Лемерль занят своими особыми молениями, службы в часовне отменены, хотя вигилии и лаудесы мы служили как обычно. Нас с сестрой Жерменой поставили рыть новый колодец и освободили от иных обязанностей, за исключением важнейших. Перетты до сих пор нет, но о ее исчезновении никто не заговаривает. Мне почему-то боязно задавать лишние вопросы и тем более обращаться к Лемерлю. У сестер на уме лишь демоны и проклятия. Каждая книга из скриптория проштудирована, каждая небылица по сто раз обсосана. Пьета вспоминает, как много лет назад в ее родной деревне одержимый демоном крестьянин помер, истекая кровью. Маргарита говорит о море крови в Откровениях Иоанна Богослова и божится, что на носу Апокалипсис. Альфонсина опасается, что ее проклял нищий, которому она не подала. Томазина предлагает носить обереги — ягоды рябины на алой нити. В общем, и страх, и смех — не знаю, чего больше. Ни юная настоятельница, ни ее духовник нашей островной святой не поклонились, однако к сегодняшнему полудню у статуи святой Марии Морской появилось с полсотни зажженных свечей и небольшая горка подношений, в основном цветов и фруктов, а воздух посинел от курящегося фимиама.