людей. Одного нет вообще, а другой не может быть счастливым.
Какая нелепая смерть! И главное, меня не было рядом, уехала в
Донской монастырь на Валдай, поработать, отдохнуть душой,
чуть отвыкнуть от детей и мужа, чтобы вернуться к ним с новыми
чувствами, а вернулась на похороны. Господи, за что? Почему?
Сейчас стало немного легче, иногда могу и не заплакать по
утрам. Боль притупилась, пришло сознание, что надо жить
дальше, есть работа и обязанности перед другими людьми.
Есть дети, Олега продолжение, которые требовали внимания и
отвлекали от горя больше всего. Они и помогли придти в себя и
жить дальше.
И еще чувство женского прагматизма и ответственности за тех,
кто рядом.
Чувствую, что сегодня сумею начать утро без слез.
А вот и первый мой помощник.
Дверь в спальню тихонько раскрылась, и сонный Глеб без
лишних слов забрался ко мне в кровать, прижался теплым
детским телом, поворочался немного и через минуту засопел. Я
потихоньку гладила его светлые волосы, вдыхая родной запах.
110
Сегодня суббота, могу поваляться в кровати подольше, вот так,
прижимая его к себе.
Глеб, этот обычай полежать с родителями в выходные, при-
думал, когда ему было года полтора. Мы пытались возражать, у
нас с Олегом были и другие занятия по утрам, более приятные для
любящих друг друга людей, но младший сынишка был тверд
характером, и остановить его могла только вовремя закрытая на
защелку дверь спальни. Так что мы с мужем иногда занимались
любовью рядом со спящим сыном.
После смерти Олега утренние визиты Глеба стали чаще, он
жалел меня, вытирал мне слезы, приносил воды из кухни, потом
засыпал рядом, когда я успокаивалась. С ним как-то было легче.
Опять открылась дверь, и в спальню проскользнула Соня,
поправляя на ходу сползающие пижамные штаны, залезла под
одеяло с другой стороны, несколько раз перевернулась со спины
на бок, ища удобное положение, и тоже заснула.
Сонька – наш с Олегом приемыш. Когда после Глеба выяс-
нилось, что больше у меня детей не будет, дисфункция щи-
товидки, и пожизненный ежедневный прием эльтероксина, а так
хотелось третьего ребенка, то мы удочерили из детдома
пятилетнюю девочку.
Это больше была идея Олега, чем моя. Ему очень хотелось
дочку, я-то не особо стремилась к еще одному ребенку, хоть
между сыновьями разница и была в шесть лет, но от пеленок и
детских болячек отойти не успела. Олег присмотрел маленькую
девочку, или она его, я так до сих пор и не знаю, во время ремонта
детского дома, и я не разу не пожалела, что теперь у нас есть и
дочь. Не знаю, как бы я одна справлялась с четырьмя, сейчас уже
с тремя мужиками в доме, если бы ни ее благотворное влияние на