Лестницу она тоже увидела не сразу, а только когда смогла оторваться от картины ровного сонного покоя и отойти от дома чуть дальше. Разгоряченная солнцем длинная крутая дорожка вела вниз с холма, на котором стоял дом, теряясь в густых колючих кустах у подножья. Люба неторопливо принялась спускаться, впитывая мирный щебет птиц и еще что-то неуловимое, тонко-звонкое в гуле далекой воды.
Нет, не так.
Что-то звенело на грани слуха, когда ты не совсем уверен в звуке, но все же чувствуешь напряжение. Люба на миг замерла, наклонив голову вбок, как делают любопытные непуганые птицы.
И снова отправилась дальше. За очередным поворотом началась круглая, покрытая асфальтом стоянка, по краю которой в тени деревьев припарковали несколько машин, не вызывающих интереса, а вот прямо посередине асфальтового пятна, под палящим солнцем были оставлены мотоциклы. Люба облизнулась и заворожено подошла ближе.
Ей показалось, они немного живые и даже что-то тихо напевают себе под нос, переворачиваясь с бока на бок, как разомлевшие на солнце толстые коты.
Любе захотелось встать рядом на коленки и погладить блестящий хром и горячую кожу сидений.
— Нравится?
Она одним движением повернула на звук голову и снова замерла. Молодой человек с короткими светлыми волосами, загоревший так сильно, что белки глаз казались белоснежными, а сами глаза голубыми, как утреннее ясное небо, улыбался настолько довольно, что Любины губы тут же растянулись в ответной усмешке.
— Привет, — за первым шел еще один парень, массивный и рыжий. — Ты кто?
Люба приподняла брови. А они кто?
— Да ладно тебе, Гризли, чего ты девушку пугаешь, — блондин подошел ближе и протянул руку. — Гарик.
Люба с интересом смотрела на протянутую ладонь, а потом решилась и протянула в ответ свою. Почувствовала осторожное пожатие.
— Так что, — спросил он через время. — Как тебя зовут?
— Л-люба, — неуверенно ответила она.
Блондин расплылся в улыбке. Несмотря на жару, на нем были надеты черные кожаные джинсы и темно-зеленая футболка с белым рельефным изображением парусника.
— Отлично! А это Гризли, — блондин отпустил ее руку и кивнул в сторону друга. — Так что, нравится мой байк?
Люба наблюдала, как он проводит рукой по баку черно-синего мотоцикла, со всех сторон увешанного как щитами какими-то толстыми пластинами. На самом деле ей больше нравился другой, стоявший чуть поодаль — тот, где на баке оранжевые языки огня превращались в алое зарево на черном, а все детали казались тонкими, хрупкими и длинными, но тот, второй, был слишком диким, а этот… Байк отзывался на ласку хозяина довольным урчанием и Люба на секунду прикрыла глаза от окатившего ее удовольствия. Что чувствуешь, если приручил льва, огромного и смертоносного, который, однако, никогда не посмеет тронуть тебя самого? А когда открыла их, заметила в глазах Гарика настороженный ртутный блеск, который, однако, сразу же испарился.