— Не сейчас, пап, — решительно отказалась Эспер. Бедный, ему кажется, что письмо, написанное человеком, умершим двести лет назад, — какой-то волшебный талисман. — Может быть, попозже, — добавила она, видя его разочарование.
Роджер, вздохнув, допил кофе.
— Лафайет пил пунш за этим столом в восемьдесят четвертом. Мой отец помнил это, — добавил он несколько угрюмо.
— Я знаю, папа, — сказала Эспер, погладив его по плечу. Она знала также, что отец очень переживает, что в их семье нет мужчин, и имя Ханивудов умрет с ним. Понятно, что он так привязан к дому. Ведь если имя умрет, дом останется.
Эспер радовало, что ей не придется покидать родителей. Они с Джонни будут жить в большой желтой комнате в крыле Моисея, пока у них не будет достаточно денег, чтобы построить свой домик. Поэтому им, слава Богу, не придется ждать годами, как многим обрученным! Убирая со стола, Эспер снова принялась тихонько напевать. Она никогда не занималась домашней работой слишком долго, и особенно в такой день.
— Как продвигается твой труд, папа? — спросила она. Только Эспер интересовалась его работой над «Памятными событиями».
— Хорошо, — ответил обрадованный Роджер. — Я работаю над главой о рождении Элбриджа Джерри. Это был настоящий колосс, и история о нем еще вынесет свое суждение.
— Подвинься, папочка, — смеясь сказала Эспер, прерывая его размышления о том, как увековечить память такой выдающейся личности. — Мне надо тут подмести. Нужно оставить кухню чистой, иначе мама не отпустит меня с Джонни.
Роджер кивнул и ретировался в своё убежище. Эспер услышала звон дверного колокольчика и застыла с метлой в руке. Но это был всего лишь маленький Фостер Сломанный зуб, который пришел за кружкой эля для своего деда.
Когда вошел Джонни, Эспер не услышала. Она молола кофе, решив скоротать время за работой. За шумом старой кофемолки она не услышала его шагов. Джонни тихонько обнял ее за талию и поцеловал в шею. Девушка подпрыгнула на стуле и рассыпала зерна.
— Джонни! Как ты меня напугал!
Широко улыбнувшись, он нагнулся, поднял одно из зерен и положил ей на ладонь.
— Нашел красное. Значит, я должен повторить то, что сделал.
— Ерунда, — Эспер вырвалась, покраснев от смущения, как всегда, когда Джонни на нее так смотрел. — Ты знаешь, это касается только кукурузной шелухи. Джонни, мама может войти!
Он обнял девушку за плечи, прижал к себе и крепко поцеловал в губы.
— С днем рождения, моя хорошая!
— Спасибо, — прошептала Эспер, смущаясь и радуясь. Быстро опустившись на колени, она начала собирать просыпанный кофе. Для них поцелуи и ласки не были привычным делом. Она — не ветреная девчонка. И потом, мама говорила, что для этого будет много времени после свадьбы. И раз они так редко видятся и надо так много сказать друг другу, то достаточно просто побыть вместе.