— У вас не пьют… — проходя мимо, язвительно сказал начальник поезда.
— А что я сделаю? — огрызнулся проводник. — Могу я запретить человеку выпить?
Девятнадцатая полка была пустой. Постель на ней была несмятой, видимо, на нее так никто и не ложился. Под взбитой подушкой лежал небольшой чемоданчик.
Начальник поезда заглянул в багажный ящик под полкой (там было пусто), приподнял чемодан.
— Ну, вещей у него немного, — удовлетворенно произнес он. — Чемоданчик лёгонький. Товарищи, когда вы в последний раз видели пассажира с этой полки?
Находившиеся в купе пассажиры пожимали плечами. Оказалось, что некоторые из них совсем не помнят пассажира с девятнадцатой полки, другие видели его только один раз еще в Синегорске, когда он занимал свое место, и хорошенько не запомнили его внешности. Впрочем, дамочка с накрашенными губками и набело пережженными перекисью волосами, одетая в яркий халат, заявила:
— Совсем молодой мужчина. Такой вполне представительный, интересный, интеллигентный.
— А вот мы того, что спит… спросим, — сказал проводник. — Он, кажется, с ним выпивал.
Проводник и начальник поезда направились в третье купе. Сергей наклонился к дамочке и спросил равнодушным тоном, кивая на пустую полку:
— Он, кажется, блондин?
— Нет, нет, что вы, — поспешно ответила дамочка. — Шатен, даже, пожалуй, брюнет, такая хорошая волнистая шевелюра.
— Золотые зубы? — небрежно обронил Сергей и замер, ожидая ответа.
Дамочка наморщила нос, припоминая:
— Да, да, один золотой зуб, верхний. Я обратила внимание.
Рубцов кивнул головой, не то соглашаясь, не то благодаря, и поспешил к третьему купе. Там проводник усиленно тормошил спящего пассажира, но пассажир только мычал что-то невнятное, натягивая одеяло на голову, и дрыгал босой ногой. Наконец, его разбудили. Из-под края одеяла он взглянул на проводника мутным, темным глазом, видимо, еще не соображая, где он находится и чего от него хотят.
— Гражданин, когда, на какой станции отстал ваш знакомый?
— Какой?
Мучительно искривившись, пассажир откинул с груди одеяло, опустил на пол босую ногу и протянул руку к столику.
— Где-то… Мамаша, я вам свою кружку давал. Водички бы.
— Вот она, сынок. Как же! Раз я взяла чужую вещь — никуда она не денется.
Сидевшая на противоположной нижней полке старушка налила в фаянсовую чашечку с синим ободком воды из бутылки и подала ее, очевидно, еще не протрезвившемуся пассажиру. Крепко зажав пальцами чашку, он жадно выпил воду.
Сергей заметил, как дрожала его рука, когда он ставил чашку на столик.
— Гражданин, ваш товарищ отстал от поезда, — сказал проводник.