Часом позже Элан вошел в гостиную, где я намеревалась почитать газету.
— Прости меня, мамочка, — проговорил он тихим тонким голосом и уткнулся мне в плечо.
Стив, наблюдавший эту сцену из дверей, бесшумно исчез в направлении лестницы.
— Все хорошо, Элан, — сказала я. — Я понимаю твое нежелание быть на свадьбе.
— Стив сказал, что я вполне мог бы пойти, потому что отдел регистрации помещается в очень маленькой комнате, и там будут только знакомые мне люди. И что я мог бы не ходить на прием, где будет много гостей.
— Это очень мудро с его стороны. Свадебные приемы обычно очень скучны.
Элан сел, откинул назад свои светлые волосы и стал рассматривать синяк на своем колене.
— Мамочка, после свадьбы я хочу перейти в другую школу, и чтобы меня звали Элан Салливэн. Я хочу, чтобы Стив был моим отцом. Я буду называть его папой. Он сказал, что я уже могу называть его так, если ты не будешь против. — Я вспоминала о том, как Пол играл с Эланом на том лонгайлендском пляже. — Пожалуйста, мамочка.
— Конечно, дорогой. Да. Если тебе этого действительно хочется.
Он улыбнулся. Темные глаза его засияли. Он был счастлив.
Когда Элан снова убежал доделывать свои уроки, в гостиную вошел Стив и уселся рядом со мной.
— Ты поступила правильно, Дайана.
— Да. — Мне пришлось сделать большое усилие. — Спасибо, Стив… за то, что ты так добр к нему и так великодушен.
Возникла пауза, когда я попыталась сказать что-то еще, но так и не нашла слов. Его рука заскользила по мне.
— Дайана, Элан вернется к Полу. Сейчас Пол ему ни к чему, но потерпи. Позднее он станет совсем другим.
— Ты действительно так думаешь? И мне тогда будет лучше, — сказала я, пытаясь отгородиться от прошлого.
Мне это не удалось. Мы отправились в номер Стива в «Ритце», который он по-прежнему оставлял за собой, и, испытывая стыд за неудачу, я принялась за старое, мысленно переведя часы на 1929 год. Сначала я подумала, что это разочаровало Стива. Но он потом сказал мне:
— Я надеюсь на то, что наши отношения будут честными.
Я расплакалась. Он тут же прижал меня к себе так крепко, что у меня чуть не затрещали ребра.
— Я задушил бы его на месте! — прорычал он. Мне хотелось рассмеяться, но слезы не останавливались.
— Нет, я не хочу говорить о нем, Стив, я отказываюсь говорить о нем, эти разговоры создают впечатление, будто он жив, а ведь он умер уже больше семи лет назад.
— Верить в истинное бессмертие Пола! — Стив вздохнул, выпустил меня из своих рук и раскурил для нас обоих сигареты. — Существует всего один вид бессмертия — я не верю в весь этот бессмысленный вздор о загробной жизни. Кому, черт побери, захотелось бы бесцельно болтаться в вечности без выпивки, без секса и без всякого рода развлечений? Бессмертие Пола — не там, на небесах, а здесь, на земле. Он живет в памяти людей и влияет на их жизни. Но, черт возьми, я буду последним, кто посмеется над Полом Ван Зэйлом! Он может извлечь любую ноту из всей вашей проклятой клавиатуры, но никогда не сможет на тебе жениться!