— В Учкургане земля как камень. А я так кетменем махал, что она отскакивала. За короткое время выполнял норму. И думаете, после этого отдыхал? Нет, снова работал. Потому что сила была.
Почти все участвовали в строительстве канала. Вспомнили те веселые, торжественные дни, карнаи и сурнаи, шум и гомон могучего труда, смех, игры, пиры, где торжествовал удалой азарт молодых голосов, вспомнили богатые, полные плодов сады, а над ними щедрое, жаркое солнце.
Бойцы знали, что на хлопковых полях сейчас в самом разгаре сбор урожая. Но до сих пор никто из них не получил весточек от своих семей. Земляки догадывались, что дела колхозные плохи, потому что много юношей ушло на фронт, и план, возможно, не выполняют.
— Что одни женщины и дети сделают?
— Да. Трудно им приходится…
… Похолодало. Сырость пробиралась сквозь шинели. Знобило.
Можно было, сжавшись в комочек на земле, вздремнуть. Но опять началась перестрелка. Она продолжалась несколько минут и снова утихла.
— Не поймешь, что делать, — ворчали бойцы.
— Смотреть в оба, — посоветовал один из командиров. — Пора привыкнуть к повадкам фашиста.
— И что он, на ночь глядя, затевает?
Вражеские ракеты огненными крыльями вздымались в небо, освещали окрестности желтоватым, холодным светом.
Вдали над деревьями, закутавшимися в черный шатер ночи, оставляя огненный длинный след, летели тысячи трассирующих пуль.
Какая-то фантастическая, кошмарная ночь…
Бектемир лежал, подперев руками подбородок, и наблюдал это зрелище. Если ему суждено каким-нибудь чудом вернуться живым, то это станет воспоминаниями, которые никогда не забудутся. Он думал: если он в кругу друзей и близких расскажет все, что видел, ему не поверят.
Сафар как-то говорил, что, впервые увидев вздымающиеся вверх за Лесом тысячи разноцветных огней, он предположил, что это пиршество джинов, и поэтому до самого рассвета шептал молитвы.
— Сами джины, напялив штаны на голову, побегут от такого зрелища, — хмуро добавил Палван.
В небе послышался знакомый, размеренный гул самолетов. Бектемир поднял голову.
— Наши! — определил солдат-москвич, выглядевший самым молодым в роте. — Сейчас как по заду немцев хватанут…
Через некоторое время запад подернулся багровым светом. Но огонь, распространяясь волнами, с каждым мгновением поднимался все выше. Издали казалось, что этот огонь может охватить весь мир. Москвич, широко раскрыв глаза, задыхаясь, кричал радостно:
— Ага! Вот так! Отлично! Богатыри, соколы! Не будет гаду спокойного сна на нашей земле! Бейте его, сволочь фашистскую…
— Ты знаешь, какой город горит? — торопливо спросил Бектемир.