Рашид прислушался. Иногда вдали раздавался артиллерийский гул, будто кто-то ногой пинал большую пустую корчагу. Когда мимо проносили раненых, он внимательно оглядывал их.
"Что с моими земляками? — думал Рашид. — Живы ли? Придется ли увидеть?"
Мысли Рашида были прерваны появлением медсестры. Эта девушка, Ксения Орлова, успела уже прославиться.
Вчера ее наградили орденом Красной Звезды, а совсем недавно во фронтовой газете был ее портрет.
Девушка остановилась и, сдвинув брови, взглянула на бойца. Высокая, с огненно-рыжими волосами, с реденькими, похожими на крупинки золота веснушками, которые придавали миловидность ее невинному лицу, она выделялась среди подруг. Много в ней было озорства и настоящей отваги.
— Ты свободна? — спросил Рашид с видом старого знакомого.
— Как? Разве на фронте достаточно времени? Что тебе нужно, скажи? — улыбнулась Ксения. — Только если это касается дела.
— Хочу поговорить. Очень скучно… — откровенно признался Рашид.
— Нет, спасибо. Разговоры будут после войны, мой черноглазый друг!
— Постой, ты не понимаешь шуток! Напиши, пожалуйста, мне письмо. Правая рука не работает. Вот! — показал на руку Рашид.
— Это другое дело. Письмо — тоже оружие бойца. Серьезное оружие. Давай, давай. Сейчас я достану листок бумаги.
Вскоре она вернулась и, усевшись на пень, приготовилась писать.
— Та-а-к. Ты откуда? Когда ранен был? Скажи, кому мы будем писать. Жене твоей? Или любимой девушке? Надо написать такое красивое письмо, чтобы всегда носила на своей груди, чтобы читала каждый день… Верно?
— Жены нет, пиши, анаджан! — покосился Рашид на Ксению, пытаясь угадать, какое впечатление произведут эти слова на жизнерадостную девушку.
— А ты любил? Не скрывай, знаю вас, мужчин…
— Люблю, — ответил Рашид, мечтательно прищурив глаза. — Очень люблю.
— Хорошо! Любить надо. Жизнь без любви, как бы тебе сказать, похожа на цветок без запаха, на день без солнца. Твоя любимая — красивая девушка? Она тоже черноглазая? Я скажу прямо: мне нравятся черноглазые.
Но глаза у моего Саши голубые. Только такие прекрасные, такие чистые, такие пламенные, словно южное небо… Но он тоже далеко, очень далеко, он тоже воюет, но не на земле, на море он… — В глазах Ксении на мгновение мелькнула тень печали. — Ну, ладно. Говори, что писать. У меня нет времени.
— Дорогой анаджан салям. Сестре Хакиме салям, — степенно начал Рашид. — Сестричке Наиме салям. Любимому брату Хашимджану и невестке Шарафатхон привет…
Девушка, успев все записать, положила листок на колени и посмотрела на бойца: дальше что?
— Дяде Халмату салям. Председателю колхоза Махмудову салям, — продолжал Рашид.