— Откуда вы знаете?
— Она вернулась поздно и позвонила ко мне в номер. Сообщила, что уладила все вопросы с Тугутовым.
— Вы кому-нибудь об этом говорили?
— Кому я могу сказать? Только позвонил Павлу Леонидовичу. Это наш юрист, Рожкин. Он обычно оформляет все документы. Но уже утром все поменялось. В отель пришел разгневанный граф, который сообщил, что отказывается от ночного соглашения. А потом Ирина сказала мне, что хочет пересмотреть свои договоренности с Тугутовым. И я передал ее слова через нашего юриста его адвокату, хотя понимал, что Тугутов будет в ярости.
— И он бросился в отель, — напомнил Дронго скорее следователю, чем Аракеляну.
— Этого я не знаю, — признался продюсер.
— Тогда у нас главный подозреваемый — сам Тугутов, — сказал Пуллен, переводивший их разговор следователю.
Она никак не отреагировала на его слова. Только взглянула на Дронго.
— Я слышал, что госпожа Беата Лехонь хочет уйти от вас, — вспомнил Дронго, — она вам что-то говорила?
— С чего вы взяли? Нет, она мне ничего не говорила. По-моему, это глупые слухи. Мы платим очень неплохие деньги и Беате, и нашей визажистке. Я уверен, что Галина скоро найдется.
— Она могла быть связана с Тугутовым? — вмешалась следователь.
— Нет, — ответил Аракелян, даже не задумываясь, — конечно, нет.
Мадам Дешанс снова посмотрела на Дронго.
— Вы закончили, господин эксперт? — спросила она.
— Почти. У меня остался последний вопрос. С кем еще могла сегодня ночью встречаться Ирина? Как вы считаете, господин Аракелян?
— Я вам перечислил по очереди, — снова достал мокрый платок Левон Арташесович, — сначала с вами, — сказал он, нарочито подчеркнув последнее слово, — потом у меня в номере со своим мужем и затем с господином Тугутовым.
— И вы ее встретили, когда она вернулась домой?
— Нет. Я остался в своем номере.
— Но время было достаточно позднее. Вы не считаете, что такой красивой женщине ночью одной ходить небезопасно?
— Тугутов живет напротив, в отеле «Мерис», — пояснил Аракелян, — нужно только перейти улицу. И с обеих сторон стоят швейцары. Я не думаю, что здесь могли быть какие-нибудь опасности или неприятности. Они разговаривали с Тугутовым и обо всем договорились. Как я уже сообщал.
— Вы разговаривали ночью с Ле Гарсмером?
— Нет. Было уже очень поздно. А почему вы считаете, что я должен был звонить ему ночью?
— Я подумал, что вы могли сообщить ему обо всем. И о двух ночных встречах, и обо всех договоренностях. Ваши юристы очень неплохо работали на обе стороны, господин Аракелян.
— Возможно. Ведь это их профессия.
— И утром вы вместе уехали?