Нет, он должен подумать о чём-нибудь другом. Должен отвлечься от соблазнительных мыслей о мисс Мэйхью. Но, к сожалению, когда он не думал о Лилиан, его начинали одолевать совсем другие мысли: совершенно запутанные и весьма неприятные.
Его отец…
Саймон всегда верил в отца именно таким, каким он представал перед всем светом. Они были поразительно близки, и Саймон никогда бы не подумал, что образ отца был всего лишь ширмой, за которой мог скрываться кто-то другой, совершенно незнакомый ему человек. Но теперь, чем глубже он копался и искал, тем очевиднее становился тот факт, что покойный герцог действительно что-то скрывал. Притворялся и лгал.
Его отец, по меньшей мере, несколько раз позволил себе несколько грязных политических игр. В то же самое время, выступая в защиту каких-либо проектов, он без зазрения совести давал и принимал деньги от людей, которые действовал против тех проектов, которые сам же и защищал.
И Саймон опасался, что в хаосе разбросанных по всему кабинету документов и корреспонденции ему предстояло открыть нечто ужасное. Несомненно, там будут свидетельства шантажа, лжи и мрачных секретов из прошлого отца. Наконец, поднявшись на ноги, Саймон с извиняющейся улыбкой кивнул окружающим его дамам, но мысленно он был очень далеко отсюда. Без сомнения, они прибыли сюда, ожидая заполучить полное внимание хозяина, и ему было искренне жаль, что он не смог оправдать их ожидания.
Однако у него были дела. Неизбежные обязанности, которые он теперь вынужден был выполнять.
— Я искренне приношу вам свои извинения, леди, — объявил он гостьям. — Как бы я сегодня ни наслаждался вашей компанией, у меня есть несколько дел, которые мне необходимо разрешить прежде, чем мы снова встретимся позже за ужином. Надеюсь, вы отнесетесь к этому с пониманием. Желаю вам приятного дня.
Не дождавшись ответа и даже проигнорировав потрясённые взгляды, полные гнева, а может и разочарования, Саймон развернулся и большими шагами покинул комнату. Оказавшись в коридоре, он почувствовал некоторое облегчение и заторопился в кабинет отца. И едва перешагнул порог заветной комнаты и вознамерился прикрыть за собой дверь, как чья-то рука резко толкнула дверь назад.
Саймон удивленно отступил, глядя, как его мать почти влетела в комнату. Глаза вдовствующей герцогини блестели от переполнявших её гнева и разочарования от крушения надежд. Он прекрасно всё это заметил и лишь понимающе кивнул.
— Мадам, — заговорил Саймон. — Я могу вам чем-нибудь помочь?
Прежде, чем ответить, его мать хлопнула дверью и резко повернулась к нему, почти не контролируя себя. Он чуть не отшатнулся, увидев во взгляде матери что-то ещё наряду с бешенством… Ненависть. И она была направлена прямо на него.