Шухер прошел по залу, купил в ларьке банку пепси-колы и выпил ее, поглазел на прилавок с яркими детективами — так, от нечего делать, сам он книг никогда не читал. Обратил внимание на заголовок: «Любовница снежного человека». Интересно, наверное. Снова посмотрел на часы. Прошло уже двадцать минут сверх назначенного времени, а Водопятова все не было. Туристы уже настроили свои гитары и затянули в два голоса что-то тоскливое про тайгу и туман. Рыжая девица помирилась со своим парнем и теперь целовалась с ним взасос.
Водопятова не было. Прошло уже полчаса.
Шухер постепенно начал закипать. Он купил в газетном киоске телефонную карточку, нашел телефон-автомат и набрал номер Водопятова.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия», — сообщил в трубке вежливый женский голос.
«Что, блин, за дела? — подумал Шухер. — Он что, в игры со мной играет?»
Он потрогал фотографии в своем кармане и немножко успокоился: куда он денется, этот карась? Заплатит как миленький.
Сам Шухер никогда не пользовался мобильными телефонами, но слышал, что те не работают в метро, и подумал, что, может быть, Водопятов задержался из-за каких-то своих дел и сейчас едет сюда на метро, потому и не работает его мобильник… но тут же одернул себя: чтобы Водопятов да ехал в метро?
Прошел уже почти час после назначенного времени. Туристы возле памятника загалдели, подхватили свои рюкзаки и гитары и двинулись на платформу. На их место тут же прихлынула большая группа загорелых теток-челноков с огромными клетчатыми сумками и обветренными пиратскими лицами. Шухер негромко выругался и пошел прочь, постановив про себя, что за такое хамство накинет необязательному Водопятову еще сто тысяч.
Вернувшись домой, Шухер позвонил в дверь собственным своим звонком — короткий, два длинных и еще один короткий. На другие звонки Мартыновна приучена была не открывать.
Но сейчас она и на его звонок не среагировала — видно, ушла в магазин. Шухер открыл дверь своими ключами и вошел в коридор. Привыкнув глазами к полутьме, он увидел в дальнем конце коридора высунувшуюся из-за угла ногу в войлочном домашнем тапке. Похоже, что Мартыновна лежала на пороге кухни.
«Не окочурилась ли старуха?» — с беспокойством подумал он и пошел по коридору, представляя себе будущие хлопоты с похоронами… да и, честно говоря, привязан был к своей старой крестной, как ни внушал себе скупую уголовную мораль.
Завернув за угол коридора, Шухер невольно вздрогнул. Мартыновна лежала на спине, неловко подогнув под себя левую ногу. Глаза ее были полуоткрыты, а на полу под головой растеклось большое багровое пятно.