— Сегодня, ребята, глаз да глаз! — наставлял Павлов, обходя посты. — С чего он вдруг перестал светить? Ох, не нравится мне это…
— Мабуть ракеты шануе… — высказался Глущенко.
— Не, Василь Сергеич, скорей себя бережет, а не ракеты, — в тон ему усмехнулся Павлов. — Ну, не беда. Мы сами ему дорожку посветим… Еще с полчасика подождем, а там и посветим. Авось как раз и: подгадаем…
На столе-арсенале в «штабе» среди прочего имущества уже дав-по лежала без дела ракетница с Набором ракет. Вот и наступило для нее время…
У амбразуры на втором этаже, наблюдая за окутанной мраком площадью, стоял Черноголов. Ему знаком каждый бугор, он на память знает каждую воронку, каждую груду камней. Привычные к темноте глаза впились в площадь. Что это? Неужели кто-то крадется. Эх! Чего там Павлов медлит с ракетой!
Черноголов решил не открывать огня. Пусть его лезет. Никуда не денется. Снять всегда успеется. И он растолкал своего напарника Турдыева, тот спал тут же, на диване.
— Быстро к Павлову — одна нога здесь, другая там. Скажи: «Лезет»!
Узнав, что гитлеровец лезет один-одинешенек, Турдыев высказал сомнение:
— Зачем тревожить сержанта? Лучше давай я положу гильзу в карман.
Меткий стрелок, он вел счет истребленных им врагов по гильзам: убьет фашиста и спрячет гильзу в карман. В те редкие часы, когда не было минометного обстрела, Турдыев забирался на чердак, откуда хорошо просматривалось расположение врага, и если уж замечал гитлеровца — не миновать тому пули.
Почему бы и теперь не прибавить гильзу к тем, которые уже позвякивают в кармане?
Но Черноголов цыкнул — сейчас на посту за старшего был он, — и Турдыев поспешил выполнять приказание.
И тут же взвилась выпущенная Павловым осветительная ракета. Оказывается, не только Черноголов сумел разглядеть при свете звезд этого вражеского разведчика. Его уже взял на мушку и Глущенко со своего наблюдательного пункта, и Хаит, дежуривший у пулемета.
Павлов послал по всем постам распоряжение — не стрелять. Посмотрим, почему он ползет один? А может, жди следом остальных? Тогда и встретим!
Но вот фашист достиг минного поля.
Взрыв.
Противник тоже следил за своим разведчиком, и стоило тому подорваться на мине, как началась сильнейшая стрельба.
Наши в долгу не остались.
В эту ночь никто больше не пытался подобраться к дому. Гитлеровцы убедились, что появилось минное поле, и на время присмирели.
Но зато уже с утра обстрел возобновился. На дом обрушился ураган снарядов и мин. Оставаться на месте во время такого налета опасно, и люди ушли в недавно приготовленные укрытия — в канализационную трубу, в дзоты.