Гидеону нравилось наблюдать за ними двумя, и поэтому он не сделал попытки поторопить ее, когда тонкие лучи света, проникающего в окна, протянулись по полу камеры. И только когда свет сделался оранжевым, это напомнило Уиннифред о времени.
Она подняла глаза от своей работы с Томасом и заморгала, словно забыла, где она.
— Да, да, конечно. Еще минутку.
Уиннифред вернула Томасу несколько листков бумаги и книгу и склонила голову, словно собралась начать обсуждение чего-то важного. Гидеон слушал ее объяснение о предстоящей поездке в Лондон.
— Пожалуйста, пообещай мне, что придешь в Мердок-Хаус, если тебя отпустят в мое отсутствие. Я договорюсь, чтобы наши работники ждали тебя. Там есть работа для тебя, Томас, и надежное пристанище. Я вернусь летом, и мы продолжим наши уроки.
Мальчишка поднял плечо, точь-в-точь повторяя небрежное безразличие Коннора, но даже в тусклом тюремном свете Гидеон разглядел краску удовольствия на его лице. Скоро в Мердок-Хаусе появится еще один рот.
Уиннифред, по всей видимости, была в этом совсем не уверена. После тщетных попыток добиться от Томаса обещания она отошла от камеры и попрощалась с Коннором и его людьми, но при этом ее лоб пересекала морщинка беспокойства.
Гидеон постучал в дверь и наклонился, чтобы тихо проговорить Уиннифред на ухо:
— Не стоит волноваться насчет Томаса. Он придет в Мердок-Хаус.
На ее лице отразились одновременно сомнения и надежда.
— Вы так думаете?
— Иначе не говорил бы.
Тяжелая дверь щелкнула и распахнулась.
Уиннифред хранила молчание, пока они не очутились по другую сторону и не пошли за мистером Холлоуэем по мрачным тюремным коридорам.
— Но почему же Томас так и не сказал? — наконец зашептала она.
— Потому что он — мальчишка в компании взрослых мужчин.
— О, я об этом не подумала. — Она немного помолчала, потом спросила: — Как считаете, Коннор не встанет у него на пути?
Гидеон покачал головой:
— Он не опасен ни вам, ни Томасу.
Уиннифред показалась не столько удивленной переменой его мнения, сколько заинтригованной.
— О, и что же заставило вас изменить свой взгляд?
— Я думаю, он взял своих людей в долю из милосердия.
— Почему вы так решили?
— Ну, они определенно не тянут на разбойников с большой дороги, — объяснил он. — Грегори — старик, а Майкл Берч вряд ли сможет забраться на лошадь, даже если от этого будет зависеть его жизнь.
— Я надеялась, что вы это заметите. — Она выглядела ужасно самодовольной. — Я же говорила, что они невиновны.
— В этом конкретном преступлении, во всяком случае.
Уиннифред решила не обращать внимания на последнее замечание Гидеона, чтобы сколь можно дольше понаслаждаться своими маленькими победами. Томас придет в Мердок-Хаус, и Гидеон признал — более или менее, — что она была права в отношении Коннора и его людей.