Последняя к 1910 году скупила 71,5 процентов акций «ЛенЗоТо». В Петербурге был учрежден комитет по управлению Ленским акционерным обществом, в который вошли А. Вышнеградский (Международный банк) А. Путилов (Русско-Азиатский банк), экс- министр С. Тимашев. Удачно совпали интересы иностранного и российского золотобизнеса, высших чиновников и дома Романовых: возник финансово-промышленный монстр, добывающий около трети всего российского золота!
Основные прииски компании располагались по притокам Лены - на Витиме и Олекме. Центром золотодобычи обозначилось Бодайбо. Две тысячи верст до Иркутска: полторы тыщи водным путем по Витиму, Лене - до пристани Жигалово, а потом сухопутным бездорожьем чистых 400 верст. В период весенней или осенней распутицы добраться в те края было крайне сложно. С открытием навигации на реках этот путь можно было проделать по воде, зимой - на санях по ледоставу. Функционировала Бодайбинская железная дорога, связывающая крупные прииски с пристанями на Витиме и Лене. «ЛенЗоТо» дорогу выкупило, фактически став государством в государстве.
Иркутский генерал-губернатор Князев рвал и метал: Бодайбинское «царство» его не праздновало. Рвать и метать можно было сколько угодно, но закон о золотопромышленных обществах гласил: последние обязаны содержать за счет прибыли местные государственные учреждения. Другими словами, вся чиновничья рать в Бодайбо и окрестностях кормилась с руки «ЛенЗоТо». Сия картина порождала махровое взяточничество в присутственных местах, а разгул коррупции - элементарное рабство и полнейший произвол по отношению к работному люду. Рабочий день для него с 1 апреля по 1 октября составлял 11 с половиной часов, сокращаясь на полчаса в зимнее время, до апреля. Причем, под понятие рабочего времени подпадало только то, что было занято добычей золота. Сколько часов тратили рабочие, чтобы из жилой казармы добраться до шахты или прииска - никого не интересовало. А концы зачастую измерялись не одной верстой. Не интересовала администрацию компании, прикормленных ею госчиновников и элементарная безопасность работ. Горный надзор фиксировал только те несчастные случаи, о которых ему соизволили донести хозяева промысла. Но и эти условные цифры впечатляли: в 1911 году на 5442 рабочего было зарегистрировано 896 серьезных травм. Шахты заливала рудничная вода, никаких сушилок никто не оборудовал. Летом еще куда ни шло, а зимой, когда мороз за тридцать-сорок? В сырой, задубелой одежде рабочие шли в казарму, там их встречали те же холод и сырость. Мокрые сапоги примерзали к земляному полу, без шапки укладываться спать рисковых не находилось.