Значит, надо искать работу. Не сегодня, конечно, — очень уж она устала. А вот завтра с утра стоит попробовать предложить свои услуги — вдруг здесь кто-нибудь ищет проводника? А если даже и нет — все равно отсюда нужно исчезнуть на несколько дней, чтоб все утихло. Возможно, вскоре на станции уже появятся люди с Китай-города — по ее душу. Может, они уже здесь. При мысли об этом Кошка машинально надвинула капюшон на лицо, как будто это могло помочь, и быстро взглянула сначала направо, а потом налево. Кажется, никто ею не интересовался. Зато она увидела поблизости человека в живописной, но потрепанной одежде — кожаной куртке с бахромой и дырявых штанах. Тот пытался настроить старенькую гитару. У них тут, оказывается, еще и музыка! Человек поднял голову и обвел глазами окружающих. Тут же кто-то крикнул ему:
— Спой-ка нам «Ушел наверх и не вернулся»!
Музыкант кивнул, взял несколько нестройных аккордов и запел — голос у него оказался низким и довольно приятным. Кошка уже слышала эту песню. Ее любили многие сталкеры, а особенно — их девушки. Но сейчас она как будто впервые вдумалась в слова. Как же больно — знать, что никогда больше не увидишь близкого человека… Словно в насмешку над ее переживаниями, в «Три потрона» пришла влюбленная парочка и расположилась по соседству. Парень щекотал девушку под подбородком и за ухом, та смеялась. Эта безмятежная картина подействовала на Кошку удручающе.
«Вот живут же люди, радуются новому дню — даже здесь, в подземке. Они не знают, кто я — видят лишь бледное, усталое, осунувшееся существо — то ли женщину, то ли мужчину. И не знают, что за мной тянется кровавый след. А я вот не могу так беспечно смеяться и даже прямо глядеть в глаза другим. Видно, люди все же чувствуют это — они отворачиваются от меня. Никто не заговорит со мной просто так, не пошутит. Больно, но ничего не поделаешь…» Усилием воли она заставила себя распрямить плечи и надменно вскинула голову.
«Они — одной породы, а я — другой. Никто из них не смог бы пройти через то, что пришлось вынести мне, и не сломаться. Я — Кошка. Посмотрим, посмеет ли кто-нибудь почесать за ушком меня?»
Она торопливо встала, чтобы никто не видел, как ей плохо, кинула музыканту патрон и отправилась искать место для ночлега. Можно было заснуть прямо на полу станции, подстелив что-нибудь, как некоторые здесь и делали. Только вот очень ей не хотелось, чтобы всякий, проходящий мимо, глазел на нее спящую. И потом, так ведь можно и вовсе не проснуться, если заявится кто-то с Китай-города. Вернее, ее разбудят ударом ножа. Как в одной из Лехиных песен, где кто-то кого-то будил выстрелом в сердце.