Воротников окинул взглядом своих соратников, и глаза его потеплели. Скрывая свои истинные чувства, он снял очки и принялся массировать переносицу. Читать с листа ему приходилось не часто, поэтому он никак не мог привыкнуть к очкам и быстро уставал от них. Продолжая потирать пальцами нос, он заговорил, призывая подчиненных не расслабляться.
– У нас нет права на самоуспокоение, – произнес он сурово. – Президентом России перед нами поставлена задача – сделать все необходимое, чтобы граждане России чувствовали себя защищенными, где бы они ни находились…
На этом его речь завершилась. Стоило генералу Воротникову упомянуть президента, как тот моментально дал о себе знать.
Ожил и вкрадчиво заворковал красный телефон правительственной связи, возвышающийся над остальными на специальной малахитовой, с золотом, подставочке. Вызовы по нему проходили только в одну сторону. Сверху вниз.
Держа трубку возле уха и стоя навытяжку в своем новехоньком, слегка великоватом кителе, Воротников выслушал то, что было ему сказано, посмотрел на соратников невидящим взглядом и сказал, что его вызывают наверх.
– На самый верх, – уточнил он, и присутствующие, проследив за его взглядом, невольно подняли глаза к потолку.
На этом утреннее совещание закончилось.
* * *
Президент принимал Воротникова не реже одного раза в неделю и все же всякий раз готовился к этой встрече. Было в генерале нечто такое, что не позволяло сказать: «Вот, теперь я знаю этого человека». Нет. Не знал президент главного чекиста России. Не разгадал всех тайн его характера. Сегодня Воротников мог быть мягким и покладистым, а назавтра вдруг показывал норов, а то и зубы. Президент в его присутствии всегда чувствовал себя дрессировщиком, которому не стоит поворачиваться спиной к тигру. Кстати говоря, таких тигров в его подчинении хватало с избытком. Все они возглавляли так называемые силовые структуры и состязались друг с другом в стремлении защитить матушку-Россию от иноземных захватчиков. Состязались они и в праве как можно ближе подобраться к президентскому трону. Президент, в свою очередь, был вынужден выбирать между ними и в свое время сделал ставку на Воротникова.
По какой причине? На основании чего? На эти вопросы президент не смог бы ответить.
Биография Воротникова была типичной для представителя политической элиты России. Родившись в Перми, он как-то незаметно перенесся в Ленинград, где прямо со студенческой скамьи попал на службу в КГБ. К тому же был он ровесником президента, что подразумевало много общего между ними. Однако общего было мало. Потому что после распада Советского Союза Воротников возглавил департамент экономической безопасности, и как-то само собой получилось так, что быстро разбогател и попал в советы директоров всевозможных преуспевающих компаний, а отечественные воротилы бизнеса вдруг прониклись к нему глубочайшим уважением и стали оказывать ему тысячи больших и мелких услуг. Наверное, они думали, что знакомство со столь высокопоставленным чиновником избавит их от уплаты налогов или поможет обзавестись квотами на экспорт, но не тут-то было. Несгибаемый и принципиальный Воротников взяток не брал, на сделки с совестью не шел, родиной не торговал. Во всяком случае, ни Генпрокуратура, ни какое-либо иное ведомство ни разу не усомнилось в чистоте его бизнеса и правдивости заполняемых им налоговых деклараций. Благодаря своей незапятнанной репутации и был он приближен к президенту, а потом поставлен во главе ФСБ.