В меня врезается Грегори.
— Отвали с дороги, помесь, — говорит он.
— Прости великодушно, — говорю я саркастически. — Я тебя не заметил.
Ноздри Грегори раздуваются. Он берет самый большой меч в стойке.
— Знаешь, что говорят о мальчишках с большими игрушками? — спрашиваю я.
Натали хихикает, а Грегори зло прищуривается. Все встают по парам. Остаемся только мы с Натали.
— Постараюсь не шибко тебя покалечить, — говорит она.
Себастьян подходит к Натали и слегка касается её плеча. От этого простого, такого привычного жеста моим клыкам делается больно.
— Может быть, тебе просто посидеть. Не хочу, чтобы ты перегружала своё сердце, — говорит он.
Её щеки пылают алым.
- Мне же нужно практиковаться, ведь так? Иначе, какой смысл здесь находиться?
— Я просто забочусь о тебе…
Она поднимает свой меч и угрожающе смотрит на него.
- Я в полном порядке. Моё сердце в порядке. Прекрати обращаться со мной, как с ребенком.
Я подавляю улыбку.
Себастьян сводит со мной счеты за мою улыбку, давая мне наставления:
- Сделаешь ей больно, я сделаю больно тебе, понял?
— Четко и ясно, — ворчу в ответ.
— Извини за Себастьяна, — говорит Натали, когда тот уходит.
— Твой парень редкостный урод, — говорю я.
— Себ не мой парень. — Она смеется. — Я так сказала Крису, чтобы он отвалил от меня.
Во мне, словно пламя, вспыхивает огонек надежды, заставляя меня светиться.
Мы проводим несколько основных атакующих и оборонительных ударов, и совершенно очевидно, что Натали уже занималась этим прежде. Ее движения быстрые и точные, но даже в этом случае, ей не удается хотя бы раз ударить меня.
— Не честно! Ты не стоишь на месте! — дразнится она, когда я резко ухожу в другую сторону, спасаясь от её удара.
— Вроде, так и должно быть, не так ли? Дарклинг не будет стоять и ждать, когда же его атакуют.
Её лицо озаряет поразительно красивая улыбка, и я действую нерешительно. Она наносит удар и на этот раз попадает по моей руке, делая небольшой порез на моей куртке. Я театрально потираю руку.
— Слабак, — говорит она.
— Ты уже тренировалась на мечах?
— Меня отец обучал, — говорит она.
На её лице отразилась грусть, и мне интересно, что за мрачное воспоминание её посетило.
— Как ты себя чувствуешь, после того, как мы нашли Линуса? — осторожно спрашиваю я.
Прошло два дня, как мы обнаружили в музее труп.
Она пожимает плечами.
- Мне снятся кошмары. В газете по поводу его смерти была небольшая статья. Видел?
Я киваю. Это была просто краткая заметка, потерявшаяся в море новостей. Они описали его смерть, как передозировку Дурманом — вот и все. Целая жизнь уместилась в нескольких строках. Не так уж много. Получу ли я хотя бы такое освещение, если кто-то найдет меня мертвым?