— Сколько ему осталось?
— Не знаю, — честно ответил Адам. — Я не хочу знать об этом, и потому не спрашиваю.
— Неужели тебе проще делать вид, что он не умирает?
Миранда просила его объяснить словами то, что Адам ощущал лишь в виде туманных мыслей и чувств.
— Где-то в глубине души я помню, что когда-нибудь жизнь Джейсона подойдет к концу, — это неизбежно, и с этим я смирился. Но мне кажется немыслимым тратить впустую оставшееся у него время, постоянно вспоминая о смерти. Даже если он проживет всего год, это триста шестьдесят пять дней жизни. — Адам смутился. — Кажется, я не сумел ничего объяснить.
— И ты полагаешь, что такое отношение поможет тебе перенести его смерть?
— Я знаю только, что, когда все будет кончено, я стану совсем другим человеком. — Потеря отца непредсказуемо изменила его жизнь. У Адама не было причин считать, что потеря лучшего друга окажет на него меньшее воздействие.
— Ты говоришь сейчас, как ребенок, занявшийся игрой для взрослых. Твоя теория похвальна, Адам, даже трогательна, но она не имеет никакого отношения к реальной жизни. От такой трагедии невозможно отстраниться, как невозможно и сдержать скорбь. Постичь это рассудком не удается никому. — Она отстранилась. — Я хочу домой.
— Если мы попытаемся уехать сейчас же, мы рискуем нарваться на кого-нибудь из гостей, и тогда начнутся расспросы.
— Ты мог бы просто подвезти меня.
— Запомни, Миранда, одну я тебя не оставлю.
— И сделаешь глупость. Что может со мной случиться… — Она осеклась, неожиданно осознав, о чем думает Адам. — Мне не следовало ни в чем признаваться.
— Но теперь уже поздно.
— Да, и я страдаю от последствий собственного поступка. — Ее гнев вспыхнул стремительно и яростно. — Черт побери, Адам, чем мне убедить тебя, что ты ни в коем случае не обязан отвечать за меня? И ты не имеешь права меня удерживать. Если когда-нибудь я вновь решу спрыгнуть со скалы, ты все равно меня не остановишь.
— Ты и в самом деле этого хочешь? Неужели твоя жизнь так ужасна, что к ней тебя ничто не привязывает? — Лишь представив себе ответ Миранды, Адам испытал тошноту. — Поговори с Джейсоном. Безусловно, он был бы рад поменяться с тобой местами.
— Ты не имеешь представления о моей жизни.
— Тогда расскажи мне о ней.
Голос Миранды угас до приглушенного шепота.
— Не могу.
— Нет, можешь. — Адам сжал в ладонях ее лицо и заставил взглянуть себе в глаза. — Пора выпустить на свет все, что ты хранила под замком.
Миранда закрыла глаза.
— Не могу.
— Но зачем тебе держать при себе то, что так больно ранит?
Секунды тянулись медленно и мучительно. И наконец Миранда ответила — тихо, так, что Адаму пришлось напрячь слух: