Упрек этого обвинения, смешанный с болью, был невыносим. Адам двинулся на звук голоса. Постепенно перед ним прояснился силуэт Миранды. Она оказалась совсем рядом, сидела у подножия дерева, подтянув колени к груди и прижавшись спиной к стволу.
— Уходи, — произнесла она, как только Адам приблизился. — Я не хочу тебя видеть.
— Я ничего не понимаю. Что я был обязан сказать тебе?
Опустившись на колени, он взял Миранду за руку. Она вздрогнула, как от огня.
— Ты сам знаешь. Ты все время знал и молчал. Ты не имел… — сдавленное рыдание вырвалось у нее, приглушив слова.
Адам никогда еще не слышал более душераздирающего звука и ощутил испуг.
— Не понимаю, о чем ты говоришь? Что, по-твоему, я знал?
— Про Джейсона. — Она притянула колени еще ближе, складываясь пополам. — Он умирает. Ты не сказал мне… предоставил узнать самой… — Она вскинула голову. — Будь ты проклят за это, Адам Киркпатрик! Будь ты проклят!
Привыкнув к темноте, Адам уже мог отчетливо рассмотреть ее лицо, и эта способность была скорее проклятием, чем блаженством. Созерцание ее боли обезоружило Адама.
— Как ты узнала?
— Какая теперь разница?
— Никакой.
— Почему ты ничего не сказал мне? — повторяла она, словно мантру.
У Адама не нашлось ответа, по крайней мере такого, какой удовлетворил бы Миранду. И все же он попытался ответить:
— Я не знал, что для тебя это так важно. — Может, она боялась заразиться от Джейсона? — И считал, что не имею права сообщать об этом сам. — Это право принадлежало только Джейсону. — Ты боишься его? Может, ты…
— Да, я боюсь, я в ужасе, — выпалила она в ответ, — но не по той причине, что ты думаешь. — Она опустила голову. — Уходи, Адам.
Никогда еще он не ощущал такой беспомощности.
— Я все равно не уйду, так что можешь не стараться прогнать меня.
— Тогда уйду я. — Она вскочила и направилась к отдаленному проблеску света, исходящему от дома Джейсона.
Она не прошла и десяти метров, как Адам нагнал ее. Она неудержимо дрожала. К собственному удивлению, Адам чуть не отпустил ее.
Миранда с силой оттолкнула его, уперевшись ладонями в грудь. В ее глазах вновь промелькнуло отчаяние.
— Не трогай меня! — выпалила она. — Не смей больше прикасаться ко мне!
Адам был не в состоянии слушать такие слова или отвечать на них, его влекло более сильное желание. Он схватил ее в объятия.
— Для меня прикасаться к тебе — все равно что дышать, — прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. — Я не могу прекратить ни то, ни другое.
Сначала она застыла в его руках, но по крайней мере отказалась от борьбы. Затем постепенно желание самой Миранды прорвало барьер, и она положила голову на плечо Адама.