Итак, к ланчу явился Кристиан и повел себя крайне хорохористо. Необычайно красивый молодой человек, высокий, белокурый, но совершенно иного типа, чем Тони; худой, с очень английской внешностью. Одет — ни на что не похоже: серые фланелевые брюки, неподдельно изношенные, изъеденные молью, с массой кругленьких прорех в самых неприличных местах, никакого пиджака и фланелевая рубашка, один рукав которой разорван клочьями от запястья до локтя.
— Ваш батюшка пишет что-нибудь в последнее время? — осведомилась у него леди Крисиг, когда они сели за стол.
— Вероятно, — сказал Кристиан, — поскольку профессия такая. Я у него, правда, не спрашивал, но это как бы подразумевается — как подразумевается, что Тони в последнее время занят банковским делом.
После чего он положил на стол между собой и леди Крисиг голый локоть, вылезающий наружу из дыры в рукаве, круто повернулся к Линде, сидящей рядом по другую сторону, и стал подробно, в мельчайших деталях рассказывать ей о постановке «Гамлета», которую видел не так давно в Москве. Культурные Крисиги внимательно слушали, вставляя при случае замечания, рассчитанные на то, чтобы показать, что они хорошо знают Гамлета: «Это не совсем совпадает с моим представлением об Офелии» или «Но ведь Полоний был глубокий старик», к чему Кристиан оставался абсолютно глух, набивая себе рот одной рукой, держа локоть на столе и не сводя глаз с Линды.
После ланча он сказал ей:
— Пошли пить чай с моим отцом, он вам понравится. — И они ушли вдвоем, оставив Крисигов квохтать до самого вечера, словно лиса забралась к ним в курятник.
Сэр Лестер повел меня к водяному садику, заросшему огромными розовыми незабудками и темно-бурыми ирисами.
— Не слишком похвально со стороны Линды, — сказал он. — Мойра так мечтала показать ей своих пони. Девочка боготворит мать.
На самом деле — ничуть не бывало. Она хорошо относилась к Тони и с полным равнодушием — к Линде; уравновешенная, флегматичная, вовсе не склонная боготворить кого бы то ни было — это у Крисигов так полагалось, что ребенок должен боготворить свою мать.
— Не знаете ли вы такую Пикси Таунзенд? — спросил он неожиданно.
— Нет, — честно отвечала я, в то время я даже не слыхала о ней. — А кто это?
— Одна очень милая особа. — И он заговорил о другом.
Линда вернулась, только-только успевая переодеться к обеду, изумительно красивая. Призвала меня к себе поболтать, пока она принимает ванну — Тони в детской наверху читал Мойре на сон грядущий. Линда была в совершенном восторге от своего похода в гости. Отец Кристиана, рассказывала она, живет в малюсеньком домике, разительно непохожем на Крисиггоф, как его называет Кристиан, потому что, хоть он и крошечный, в нем ничего нет от коттеджа — высокий стиль и изобилие книг. Книги по стенам, стопки книг на столах и стульях, груды — на полу. Мистер Толбот — полная противоположность сэру Лестеру, ничего колоритного во внешнем облике, ни единого намека на то, что перед вами ученый быстрый, собранный, и очень смешно рассказывал о Дэви, с которым хорошо знаком.