— Майкл ничего не должен моему мужу! — На бледных щеках Элизабет появились два пунцовых пятна. — Иван ни за что на свете не доверился бы ему ни в чем. Если он утверждает обратное, то он несносный лгун и больше ничего! Ну что тебе удалось выяснить в Новом Орлеане? Ты был в полиции?
— Да, но только не для того, чтобы навести справки о мадемуазель Орелии. Она не такая девушка…
Элизабет холодно возразила:
— Я надеялась, что ты в ходе своего расследования вскроешь кое-какие факты и не станешь прислушиваться к личному мнению кого бы то ни было.
— Да, но… — Элизабет Кроули заставляла его все время держать оборону, и ему от этого было неловко. — В полиции я проверил документы и обнаружил ордер на арест женщины-пекаря в пекарне, принадлежащей Ивану на улице Шартр-стрит, что произошло около восемнадцати лет назад. Судя по всему, она, вооружившись кухонным ножом, прогнала из лавки другую женщину. Вы помните этот инцидент?
Элизабет нахмурилась.
— Иван, вероятно, поехал в полицию, чтобы заплатить за нее штраф. Она упоминается в протоколе как рабыня.
— Рабыня Берта, — сказала Элизабет.
— В полиции предполагают, что у нее вышла ссора с покупательницей. Им так и не удалось допросить вторую женщину, замешанную в этой сваре.
— Кажется, там произошло что-то вроде этого. Я очень смутно помню этот случай. Какое глупое проявление благотворительности со стороны Ивана, — приобрести для своей бывшей рабыни пекарню! Мейзи все время кого-нибудь к нему присылала… такая назойливая… но, Алекс, какое это все имеет отношение к делу?
Не отвечая на поставленный вопрос, он спросил:
— Не хотите ли вы встретиться с Жардэном в моем присутствии в моей конторе?
— Зачем?
— Я побывал в монастыре. Мать-настоятельница подтвердила, что Иван платил за содержание этой девушки в течение последних двенадцати лет. За это время он множество раз посещал ее и привозил подарки.
Стоя за дверью, Нанетт поднесла руку ко рту. "Не может быть! Это неправда! Папа никогда бы…"
— В течение двенадцати лет? — повторила за ним пораженная Элизабет. — Такого не может быть. Мне бы об этом стало известно.
Алекс мягко сказал:
— Он сказал матери-настоятельнице, что представляет здесь интересы отца девочки, который пожелал остаться неизвестным, чтобы защитить честь той женщины, которая родила их незаконнорожденного ребенка. Трагическая история, сказала она.
Он рассказал ту же историю женщине, у которой ребенок рос в течение первых шести лет. Иван потом забрал ее оттуда и привез в монастырь. Потом он описал ей подробно свой визит на плантацию четы Будэн на Обманчивой реке.