- Что, все так плохо? - ей уже вправду не смешно.
- Улетаю сегодня вечером в Москву, - со вздохом. - Нам дали предварительное добро. Но большие боссы хотят лицезреть наши рожи а-ля натюрель. Да и в головные управления пары банков наведаться надо, Гошка договорился о встречах. Так что...
- Я очень рада, что у вас все получилось.
- Да пока еще не получилось. Но мы надеемся, что выгорит дело. Гошка говорит, что надо ковать железо, не отходя от кассы. И он прав. Поэтому... мне надо лететь. Понимаешь?
- Конечно. Это же то, чего вы добивались. Я понимаю, как это важно.
Надо что-то ей сказать, как-то объяснить. Но у него после нескольких дней непрерывного общения со столичными гостями язык почти не ворочается. А ведь это еще не конец, там еще в Москве второй раунд переговоров предстоит, уже совсем с другими людьми, на совсем ином уровне. Остается только надеяться, что она его поймет. Так, почти без слов.
- Не сердишься?
- Господи, Гриша, да на что?
Он сам не может объяснить, но вот чувство же вины есть откуда-то внутри?
- Лютик, а ты... ждать меня будешь?
Ответом ему смешок.
- Григорий Сергеевич, прекрати раскручивать трагедию. Куда я денусь? Уезжай, улаживай дела. Гриша, ну что ты как маленький?
- Я не маленький. Я задолбанный вусмерть.
Вот, правда, жалко его. Но как сказать, чтобы не обидеть?
- Гриш, если я что-то могу сделать...
- Да нет. Я сам. Ладно, Люсь, пойду. Собраться еще надо...
- Удачи, Гриш.
Небольшое молчание, а потом он все-таки спрашивает:
- Скучать будешь?
- Мне скучать некогда.
- Врешь ведь...
- Вру, - соглашается Люся. - По тебе - буду. А ты... ты будешь скучать по мне?
- А я уже.
____________
И ведь скучал же, не обманывал. Его всегда женщины после близости утомляли. Он делался равнодушным на какое-то время, до следующего раза. И все эти разговорчики, сюсюканье и прочее страшно раздражало.
Люси же ему не хватало. Первую ночь в гостинице спал плохо, перелеты ему всегда скверно давались. И когда проснулся ночью, в незнакомой постели, от того, что пытается нащупать ее, сам себе удивился. Одну ночь вместе провели, когда привыкнуть успел, казалось бы? А вот поди ж ты. Тело лучше знало, что ему надо. А надо ему было, чтобы она оказалась тут, рядом. Чтобы обнять теплое и мягкое женское тело, уткнуться лицом в шелковые, пахнущие цитрусами волосы. И можно уже ничего не делать. И так было бы невозможно хорошо.
Но вместо этого обнимать ему пришлось холодную подушку.
______________
- Людмила Михайловна?
Люся оборачивается, не дойдя пары метров до машины, припаркованной во дворе "Фламинго". Ее окликает незнакомая ей женщина.