— Смотри, Виталия, — Лизавета ткнула грязным пальцем в страничку журнала.
— Это я уже видела, — равнодушно пожала я плечами, едва глянув на знакомый автограф Бодуна. Того самого, который звал гостей и девок с водкой в Эрмитаж.
— Тут нет пометки о том, что Бодун с приятелями из пещеры выбрались, — пояснила подруга.
— Забыли? — предположила я.
— Нет. Это железное правило: пришел — запишись, вышел — отметься. Его спелеологи свято соблюдают. Знаешь, я думаю там, — Лизка мотнула головой в сторону Эрмитажа, — лежит Бодун и один из его приятелей. А может, Бодун смылся, а два приятеля остались. Словом, покойники из этой команды. И явились они сюда, между прочим, только позавчера. Вот почему трупы выглядят свеженькими. И холод подземелья способствует…
— Выглядели, — я печально вздохнула.
— Чего? — опешила Лизка.
— Они выглядели вполне прилично. До взрыва, а теперь… Наверное, совсем никак не выглядят.
Подружка почтила память усопших скорбной минутой молчания, после чего сделала неожиданное признание:
— Я чувствую себя виноватой.
— Я тоже. Теперь даже если мы позвоним в милицию, нам в лучшем случае просто не поверят, а в худшем пошлют, а в самом худшем — посадят…
— Точно, — со вздохом согласилась Лизавета, — у них ведь разговор один: нет тела — нет дела. Или начнут криминалисты копать, обнаружат останки, а тут мы как подарок судьбы… Вроде как убийцы…
Я совсем приуныла: мало того, что ребят было жалко, так к чувству жалости прибавилось еще чувство вины, словно это мы их убили.
— Кстати, Лизка, ты успела осмотреть тела? — вспомнила я причину, которая привела ко всему этому безобразию.
— Немного.
— И что?
В ответ на мой нетерпеливый вопрос Лизавета отчего-то разозлилась:
— При них обнаружился целый пакет документов: паспорта, водительские удостоверения, справки из вендиспансера и результаты анализов.
— Это ты так шутишь? — обалдело моргнула я.
— Ничего из вышеназванного у трупов не обнаружено, — немного остыв, официальным тоном ответствовала подруга. — Зато в кармане комбинезона у Рыжего я нашла вот это…
С этими словами Лизавета разжала кулачок, и моему любопытному взору предстала миниатюрная статуэтка восточного божка. Толстенький пузатый мужичок, говорят, приносит счастье и исполняет желания, если его пузо потереть большим пальцем по часовой стрелке триста раз. Подобных игрушек в любой сувенирной лавке имеется видимо-невидимо. Этими сведениями я поделилась с Лизаветой, на что она раздумчиво протянула:
— Не скажи-и, Виталия. Сдается мне, это не простой сувенир. Интуиция какая-то точит…
Интуиция подруги вызвала у меня уважение, поэтому вступать в дискуссию я не стала, а просто промолчала, предавшись вполне понятному унынию.