.
Мангоджерри, до сих пор совершенно равнодушная к этому разгулу мебели и смерти, стояла в коридоре, озаренная неверным светом, пробивавшимся из открытой двери последней комнаты, и настойчиво вглядывалась в то, что происходило за ее порогом. Внезапно она стала слишком настойчивой: спина выгнулась дугой, усы встопорщились так, словно кошка была спутницей ведьмы и увидела самого дьявола, вылезающего из кипящего котла.
Хотя у меня не было оружия, я не хотел позволять Саше переступать порог, потому что знал: первый, кто войдет в эту комнату, будет застрелен или нашинкован, как пучок зелени. Последние четыре тела были скрыты одеждой, и мы не знали, до какой степени они изменились. Кроме женщины в моррисовском кресле, других беглецов с острова доктора Моро[34] мы не видели; казалось, нам удастся избежать нового зрелища, от которого выворачиваются внутренности. У меня было большое искушение схватить Мангоджерри в охапку и швырнуть в комнату, чтобы отвлечь огонь, но я напомнил себе: кошка понадобится выжившим, а даже если Мангоджерри благополучно приземлится на все четыре лапы, это животное, по древней традиции всех кошачьих, обидится и откажется с нами сотрудничать.
Я прошел мимо Мангоджерри, перешагнул порог без всяких предосторожностей, наобум и с колотящимся от адреналина сердцем вступил в новый викторианский ковчег. Саша устремилась следом, сердито окликая меня, словно я лишил ее последнего шанса погибнуть в этом сентиментальном царстве филиграни и фарфора.
Среди цветовой какофонии ситца и мешанины антиквариата весело дурачились рисованные обитатели джунглей «Короля-льва». Диснеевские специалисты по маркетингу могли бы сказочно обогатить компанию, посоветовав сделать для всех переживающих моральный кризис, отвергнутых влюбленных, мрачных тинейджеров и биржевых брокеров, ждущих нового «черного понедельника», специальное издание этого фильма, снабженное куском черного шелка, листками бумаги и карандашом для написания предсмертной записки самоубийцы, а также текстами песен, которые можно было бы распевать вместе с героями, пока не подействует яд.
На стеганом ситцевом покрывале лежали тела номер десять и счастливый номер одиннадцать, но они были менее интересны, чем стоявшая рядом с кроватью фигура в саване Смерти. Жница, сегодня путешествовавшая без своей обычной косы, склонилась над мертвыми, осторожно накрывая их лица черными покрывалами и разглаживая морщинки на ткани. Она была слишком суетлива для «мрачного тирана Ада», как назвал смерть Александр Поп[35], но те, кто поднялся до высот профессионального мастерства, знают, насколько важны детали.