Никогда не видел его в таком состоянии. Должно быть, только семейные неурядицы могли вогнать Мориарти в настолько мрачное расположение духа. Братья представляли собой безнадёжные уравнения: сколько ни бейся, решения всё равно не будет. Мой работодатель раскрылся с новой стороны, и, признаюсь, мне стало не по себе. А я ведь, пожалуй, успел свыкнуться с другими его особенностями, которые так ужасали остальных. Какая головокружительно странная мысль. О чём это свидетельствует? Неужели знакомство с профессором превратило и меня в такого же уродца? В чудовище?
Профессор не был настроен на беседы, а я, как назло, не прихватил ничего почитать. На вокзале обычно не купишь мою любимую «Весёлую академию мистресс Пейн» или «Туземцев, которых я пристрелил» Р. Дж. Сандерса. Пришлось разглядывать других пассажиров.
Это специальный поезд, значит все они здесь по приглашению.
Что между ними общего? Молодая дама путешествует в одиночку. Подобные знакомства всегда много обещают, но зачастую разочаровывают. Ладная фигурка; девушку портят лишь пенсне и суровый взгляд. Забавный щуплый француз с напомаженными усами углубился в «Журнал общества исследователей парапсихологических явлений». В уголке пристроился пожилой священник, волосы и сутана испачканы каким-то белым порошком, на щеке старый шрам. Такое украшение заработаешь скорее на дуэли в Гейдельберге, нежели в Лампетере, читая Деяния святых апостолов. Ещё один франтоватый субъект полирует ногти и явно пытается привлечь внимание нашей единственной строгой дамы. И последний пассажир, сухопарый малый с растрёпанными волосами, не сводит с меня злобного взгляда. Я весело улыбнулся ему, но в ответ он принялся ещё усерднее сверлить меня глазами. А потом достал невероятного размера трубку и погрузился в облако едкого дыма.
— Значит, мы все направляемся в Фэл-Вэйл, — предположил я.
Да, удивительно глупое замечание. Иногда весьма полезно прикинуться законченным идиотом. Люди перестают обращать на тебя внимание и никак не ожидают обнаружить у себя за спиной с заточкой в руках.
— Именно, — тонким голосом отозвался священник. — Этот специальный поезд останавливается только там.
— Именно поэтому он и называется специальным, логично? — растягивая слова, процедил франт (порядочный англичанин не стал бы так злоупотреблять помадой для волос). — Кстати говоря, меня зовут Лукас. Эдуард. Я тоже в деле. Парапсихологические исследования.
Француз пожал плечами, пробормотал нечто вроде «nom de»[18] и продолжил увлечённо рисовать волнистые линии на полях статьи о природе эктоплазмы.