— Отлично! — обрадовался Хиллиард, и оба укатили в экипаже.
Часа через полтора Хиллиард вошел в курилку клуба страшно расстроенный и почти упал на стул.
— Ты ведь собирался поехать с Маккью в Ричмонд, — удивился я.
— Собирался, — мрачно подтвердил он.
— Что-то случилось?
— Да.
Он решительно не был склонен к разговору.
— Коляска перевернулась?
— Нет, только я.
Стало ясно, что и нервы пострадавшего, и манера изъясняться действительно подверглись серьезным испытаниям.
Я терпеливо ждал объяснений, и спустя некоторое время кое-какие подробности путешествия все-таки последовали.
— До Патни мы добрались благополучно, только один раз случайно задели трамвай. Начали подниматься в гору, и здесь Маккью неожиданно свернул за угол. Ты знаешь его манеру поворачивать: по обочине, через дорогу и прямиком в фонарь. Разумеется, обычно готовишься к маневру заранее, но на сей раз я совсем не ожидал, что он вздумает свернуть. В итоге оказался в пыли, посреди улицы, а все вокруг бесцеремонно пялились и показывали пальцами.
В таких случаях только через несколько минут начинаешь соображать, что произошло, и когда я поднялся, Маккью и Лина были уже далеко. С четверть мили я бежал за ними и кричал во весь голос, а вслед за мной неслась толпа мальчишек, и все они тоже вопили, как ненормальные. Но с тем же успехом можно было звать мертвого, так что я сел в омнибус и поехал обратно.
Если они хоть что-нибудь соображали, то должны были заметить, что коляска стала легче. Я ведь не пушинка, — обиженно заключил Хиллиард.
Через несколько минут бедняга пожаловался на головную боль и собрался домой. Я предложил вызвать извозчика, но он отказался, пояснив, что хочет пройтись пешком.
Вечером я встретил Маккью в Сент-Джеймсском театре. Давали премьеру, и он делал зарисовки для журнала «График», но, едва меня завидев, поспешил навстречу.
— Ты-то мне и нужен! — воскликнул он. — Скажи на милость, я возил сегодня Хиллиарда в Ричмонд?
— Возил, — подтвердил я.
— Вот и Лина говорит то же самое, — вздохнул он. — Но клянусь, когда мы приехали в отель «Квинс», его с нами не было.
— Совершенно верно, — ответил я. — Ты выбросил его в Патни.
— Выбросил в Патни! — горестно повторил Маккью. — Совершенно не помню!
— Зато он помнит, — язвительно заметил я. — До отказа переполнен воспоминаниями.
Все утверждали, что наш рассеянный друг никогда не женится; абсурдно предполагать, что в одно и то же утро ему удастся вспомнить назначенный час, церковь и девушку. А если даже жених и доберется до алтаря, то забудет, зачем пришел, и отдаст невесту собственному шаферу. Хиллиард и вообще утверждал, что Маккью уже женат, но только успел об этом забыть. Сам я не сомневался, что даже если он каким-то чудом и вступит в брак, то этот факт вылетит из дырявой памяти уже на следующий день.