Откуда-то до Вилеброта Нуля донеслось покашливание. Само по себе это не являлось необычным. Все его последователи были благословлены симптомами многих заболеваний. Нет, что-то было в самом тоне кашля. Он отличался от кашля скавена. Глубже, медленнее, почти как человеческий…
* * *
Феликс чертыхнулся и попытался остановить кашель, но безрезультатно. Его лёгкие восставали против отвратительной вони, стоящей внутри склепа. Слёзы текли из его глаз. Никогда в своей жизни он не обонял нечто столь же отвратительное. Это походило на то, как если бы объединённые экстракты всех запахов всех больничных палат, в которых он когда-либо побывал, атаковали его обоняние. Он чувствовал себя нехорошо, только лишь вдыхая это, и боролся с побуждением просто убежать и проблеваться.
Вид того, что происходило в погребальном склепе, также не способствовал успокоению его желудка. Он смотрел на зал, освещённый зловещим свечением светильников искривляющего камня. В цельном длинном помещении, среди открытых саркофагов давно почивших дворян, в небрежных позах развалилась дюжина или около того самых отвратительных скавенов, каких он когда-либо видел, выглядящих, как застарелые прокажённые. Огромные каменные гробы лежали плашмя на полу зала. Их крышки были сорваны, а содержимое разбросано. Повсюду кости и черепа. Среди них лежали скавены, болезненно выглядящие и расслабленные, развалившиеся в лужах собственной мочи, блевотины и экскрементов, и глодали кости умерших. В дальнем конце зала наиболее болезненно и злобно выглядящий скавен из тех, кого Феликс когда-либо видел, помешивал в огромном котле, под которым бушевал огонь, останавливаясь лишь для того, чтобы сплюнуть туда или подбросить немного отвратного гниющего мяса, оторванного от изъеденного червями трупа.
В тот момент, пока Феликс наблюдал, создание даже не моргнуло, когда один из его собственных пальцев упал в пузырящееся зловредное варево. Оно остановилось лишь чтобы вдохнуть и добавить светящегося порошка, который мог быть только искривляющим камнем, а затем продолжило помешивать. Потом Феликс стал свидетелем странного ритуала, в котором живая крыса была опущена в отвратное варево, а затем вынута. Даже Истребитель стоял прикованный к месту ужасающим представлением, наблюдая за каждым движением, производимым скавеном, словно пытался навсегда зафиксировать это в памяти.
Феликс понимал — то, что они наблюдают, имеет какое-то отношение к распространению чумы. Он не совсем точно понимал, как именно или почему, но был уверен, что это так. Эти мерзкие крысы-выродки и их отвратительный, покрытый рунами котёл, были вовлечены в создание болезни. Это можно было сказать лишь по одному взгляду на их отвратительный внешний вид. Затем его настиг неконтролируемый приступ кашля. Он пытался сдержаться, но чем больше старался, тем сильнее лёгкие испытывали жжение и угрожали разорваться. В конце концов кашель прорвался наружу. К несчастью, это произошло в одно из редких мгновений затишья в погребальном зале.