Теперь предводитель скавенов замер на месте, принюхиваясь, словно почувствовал присутствие Феликса, который не мог понять, как это возможно среди всей этой какофонии покашливаний, пердежа и скрежещущих вздохов, наполнявшей зал.
Все сомнения испарились, когда скавен указал в направлении Феликса гниющей лапой. Феликс выдохнул молитву Сигмару о защите и привёл свой меч в боевую готовность. Рядом с ним Готрек очнулся от своего замороженного состояния, поднял топор и издал свой боевой клич.
* * *
«Вмешательство чужаков», — подумал Вилеброт Нуль. Люди нашли путь в это святое место, которое скромнейшие служители посвятили наиболее священной ипостаси Рогатой Крысы. Он недоумевал, какое же злобное предательство привело их сюда? Не то, чтобы это имело значение. Глупцы скоро заплатят жизнями за своё безрассудство, ибо когда в монахах клана Чумы просыпается праведная ярость, они — самые смертоносные из всех бойцов-скавенов. А если это не сработает, он может призвать могучие мистические силы, пожалованные ему его нечистым божеством.
* * *
Феликс видел, как чумной священник поднял свой посох высоко над головой и откинул голову назад. Он пролаял последовательность заклинаний на высокочастотном чирикающем языке скавенов. Слова словно бы вырывались из глубины его тела, складываясь в огненные фигуры на его языке. Когда скавен сплёвывал их, они становились пламенными рунами, обжигающими глазную сетчатку, изгибались и колыхались, прежде чем перескочить и коснуться очередного скавена. Когда это происходило, огромный ореол болезненного свечения окружал плоть скавенов, а затем будто бы впитывался их телами. Грязный мех скавенов вставал торчком, хвосты напрягались и зловещий блеск появлялся в глазах. Они грациозно подпрыгивали на своих ногах, наэлектризованные энергией. Высокие и интенсивные вызывающие крики исторгались из их глоток.
Готрек бросился в атаку в тёплый туманный зал, а Феликс последовал за ним. Крысолюди торопливо бежали на своих ногах, поднимая своё омерзительное, покрытое коркой оружие. Готрек рубил направо и налево, убивая по дороге. Ничто не могло устоять на пути его топора. Никто в здравом уме и рассудке не пытался бы противостоять ему.
И всё же эти скавены не развернулись и не кинулись в бегство, как сделали бы другие скавены. Они даже не оборонялись. Вместо того они атаковали с безумной яростью, которая была под стать ярости самого Истребителя. Они бросались вперёд с дикими и вращающимися глазами, с пеной, капавшей из пастей. На мгновение Истребитель был остановлен явной силой их напора, и тогда они накинулись на него, кусаясь, царапаясь когтями и нанося удары оружием.