1896 год
Кристиан де Монфор, герцог Лексингтон, любовался своей женой, едва видимой в полутьме. Комнату наполняли синие тени сумерек.
Она накинула комбинацию, затем снова вернулась к постели и обвила рукой его плечи.
— Ты не собираешься вставать?
— Моя дорогая Венеция, ну куда же спешить?
— Хорошо. Вижу, уговоры тут бесполезны. Я хочу сказать, что пока вы не уйдете, сэр, я не смогу позвать служанку.
— Зачем же ее звать? Разве нам нечем заняться вдвоем? — Он погладил ее обнаженную руку. — Вы ведь не против? Я не тронусь с места, герцогиня, пока вы снова не окажете мне любезность.
Она рассмеялась и вывернулась из его объятий.
— Позже. После бала — может быть.
Странное чувство, будто он уже находился в подобной ситуации, нахлынуло на него. Этакое дежавю.
— Боже мой, мне нынче приснился чудный сон. Который я уже однажды видел.
Она вздернула бровь.
— Как ты оккупировал мою постель?
— Вся эта сцена. Ты одеваешься. Я пожираю тебя глазами. Приглашение заняться любовью от меня, и в точности тот же ответ от тебя: «Позже. После бала — может быть».
— И когда это тебе приснилось впервые?
— В ночь перед лекцией в Гарварде, спутавшей все мои планы.
Лекция состоялась несколькими месяцами раньше. Без его ведома Венеция присутствовала в аудитории. И слова, произнесенные им с кафедры, привели к тому, что их жизни неожиданным для него образом пересеклись.
— И толкнувшей тебя на путь, ведущий прямо в мои острые когти.
— В которых вовсе не так уж плохо находиться — сладко, уютно…
Она запустила в него кружкой. Он поспешно увернулся.
— К чему мы пришли? Мужчина больше не может сказать своей жене комплимент?
Она подмигнула.
— Нет, если уже не находится в упомянутых когтях. А теперь убирайся. Мне нужно принять ванну и одеться.
Он нехотя поднялся из постели и натянул брюки.
— Ты мне за все заплатишь после бала, дорогая.
— Может быть, — игриво ответила она.
Он пробежался ладонью по ее распущенным волосам, достающим до поясницы, как проделывал это и во сне.
— А ехать туда обязательно?
— Да, дорогой, нас ждут, — сказала она, целуя его в щеку.
Организация бала — сложное искусство, редко удающееся средней лондонской хозяйке. Она приглашает слишком много гостей, размещая их в пространстве, едва превосходящем по размеру гостиную. Она занавешивает все окна и альковы, так что три сотни изнывающих от жары гостей задыхаются в лишенной воздуха тюрьме. А кроме того, бессовестно экономит на музыкантах и прохладительных напитках.
Супруга Фица не допускала подобных ошибок. Ее список гостей никогда не превышал ста семидесяти пяти. Ее бальный зал постоянно проветривался с начала и до конца. И она никогда не жалела денег на то, чтобы обеспечить своим гостям все мыслимые удобства и удовольствия.