Она коварна, как тропа
В глуши, в разбойный час,
Закон и Злоба, Власть, Толпа
Разъединяли нас.
Сквозь тьму преград, сквозь мрак обид,
Зловещих снов, скорбей,
Сквозь все, что мучит и грозит,
Я устремлялся к ней.
И радуга, легка, светла,
Дождя и света дочь,
Как в полусне, меня вела,
Пресветлая, сквозь ночь.
На облаках смятенной тьмы,
Торжественный рассвет,
И нет тревог, хоть бьемся мы
В кольце нещадных бед.
Тревоги нет. О, светлый миг!
Все, что я смел с пути,
Примчись на крыльях вихревых
И мщенье возвести.
Поставь, Закон, свой эшафот,
Низвергни, Злоба, в прах!
О власть, где твой жестокий гнет?
Мне уж неведом страх.
Мне руку милая дала
В залог священных уз,
Две жизни клятвою сплела —
И нерушим союз.
Она клялась мне быть женой.
И поцелуй пресек
Ей путь иной: она со мной
На жизнь, на смерть — навек.
О наконец вслед за мечтой
Взлетел я к небесам:
Блажен: любим любовью той,
Какой люблю я сам!
Я вдруг вспомнила его взволнованное лицо. Таким оно было тогда… и таким я видела его теперь. Соколиный взгляд, нежность и страсть в каждой черте!
Эдвард! — крикнула я. — Что сказал ты сейчас?
Джон стоял у самой воды, будто тоже хотел лучше рассмотреть мистера Рочестера, только что произнесшего странные слова, похожие на проклятие.
Джон медленно двигался по воде к плывущей на середине реки лодке. Вода опоясала его грудь, мне показалось, что он двигался бессознательно. Наконец он остановился.
— Это подлость, — услышала я его глубокий вздох. Он смотрел на мистера Рочестера широко раскрытыми глазами и не шевелился. — Слышите? Рочестер, вы сделали подлость, выслеживая нас… Но еще большую подлость вы задумали сделать…
Вода медленно колыхалась вокруг Джона, словно легонько подталкивая.
В это время, будто во сне, я увидела, как мистер Рочестер, сидящий в лодке, вдруг поднял спрятанное за спиной ружье и прицелился.
Выстрел прозвучал как гром среди ясного дня. Джон не вздрогнул. Вторая пуля пронеслась тоже мимо него… Он по-прежнему стоял, не шелохнувшись, будто бы ожидая новых пуль. В его глазах я прочла снисходительную покорность, будто бы позволяющую бить себя какому-то совершенно безвредному существу.
У меня закружилась голова. Третий раз грохнул выстрел. Но словно неодолимая апатия охватила Джона, он стоял по грудь в воде, как парализованный, продолжая смотреть на мистера Рочестера.
Последнее, что я увидела, — как лодка с мистером Рочестером уползла за каменистый утес… Некоторое время я слышала плеск весел, потом все исчезло… и я провалилась в недолгое забытье…
— Джен, — услышала я ласковый голос Джона. — Он тоже любит тебя.
Я со слезами облегчения обняла Джона: