Кларисса рассмеялась. Конечно, не стоило мазать всех представителей вида одним гелем для волос, но мужчины в Лос-Анджелесе всегда славились аллергией на хорошие манеры; отодвигать для дамы стул было не в их обычаях. Грэйви округлила глаза и присвистнула.
Внезапно в столовую гигантским кенгуру впрыгнул великан со снежно-белой шевелюрой, в оранжевой куртке и охотничьей шапочке. В руках он держал нечто похожее на двенадцатизарядный револьвер (догадка Клариссы, припомнившей старые фильмы с Бертом Рейнолдсом).
— Черт возьми, вы это видели?! — заорал он. — Люди, мне нужен свидетель!
Все заговорили разом, кроме Грэйви и Клариссы, а великан с грохотом швырнул револьвер на стол (Грэйви и Кларисса вновь оказались единственными, кто пригнулся от страха), осушил до дна стакан с бурой жидкостью (Кларисса решила, что это бурбон, но опять же лишь благодаря образованию, почерпнутому в фильмах, где все герои с южным акцентом пили неразбавленный бурбон) и утер рот тыльной стороной ладони.
— О-е-е! — завопил он. — Сейчас взорвусь! — И опустил кулак на стол, опрокидывая стаканы с водой.
— Джо Третий, — Синнамон поднялась с места, — немедленно садись. Ты раздулся, как индюк.
Муж невинно воззрился на жену:
— Я толстый и очень довольный, моя сладкая.
— Ты позоришь себя и — главное — свою жену, — отрезала Синнамон. — А теперь сядь и веди себя прилично. Здесь твоя невестка. Она хочет нам кое-что сказать.
Весь стол выжидательно обернулся на Клариссу.
«Выжидательно, — отметила она про себя. — Самое подходящее слово. Мы все чего-то ждем…»
— Здравствуйте, мистер Джо Третий, — обратилась Кларисса к свекру. — Я Кларисса. — И умолкла, ожидая чего-нибудь ужасного, типа медвежьих объятий.
Ничего не последовало.
— Я — жена Аарона, вашего сына.
— Это я знаю. Кончай жевать кашу. Вываливай.
Кларисса испугалась, что сейчас ее вывернет прямо на обтянутые бархатом стулья (ок. 1852 г.). Послышалось рычание.
— Ну? Лущи горох, — подгонял ее Джо Третий.
Кларисса уставилась на него во все глаза.
— Лущить… Знаете что, это все пустяки… — заявила она. — Я лучше подожду.
— Ждать? Ждать будешь своего пса, озимых и рождественское утро, — громыхнуло в ответ.
Кларисса посмотрела на Грэйви. Та пожала плечами. Ни одна из них не поняла ни слова из речей Джо Третьего. Клариссе вся сцена напомнила школьную поездку по обмену в Киото. Там тоже никто не говорил на ее родном языке.
Время шло. Все молчали. Кларисса слышала, как тикают ходики (пять поколений в семье, по словам Синнамон) в холле.
Все замерло, как в магазине «Барнис» за день до распродажи.