— Тс-с-с! Грохот стоит, как на Невском проспекте. В следующий раз копыта лошадей будем обёртывать тряпками.
— Есть копыта лошадей обёртывать тряпками, — тихим эхом отозвался Логвиченко.
Костюрин вгляделся в темноту и, прежде чем тронуть поводья коня, пробормотал предостерегающе:
— Будьте осторожны, на этой тропе попадаются низкие ветки, могут голову снести.
— Надо б их спилить, товарищ командир, — подал голос Митька Орлов.
— Дельная мысль, — Костюрин хмыкнул одобрительно, — хорошая мысля приходит опосля — так бывает всегда. Я много раз собирался это сделать, а всё руки не доходили… В общем, так, Орлов, завтра бери пилу-ножовку, топор — и за дело! Пока все низкие сучья не снесёшь — на заставу не возвращайся. Понял?
— Понял, — произнёс Митька озадаченно: не знал ещё парень, что инициатива наказуема, как не знал и то, что сулит ему это задание, чего в нём больше, хорошего или плохого, засунул под фуражку, под козырёк, длинный указательный палец, поскрёб себе темя, потом, решив, что утро вечера мудренее, будет день — будет и пища, повторил ещё раз: — Понял…
Утром начальник заставы увидел Митьку Орлова, остановился. Митька приосанился, поправил на себе гимнастёрку.
— Слухаю, товарищ командир!
Костюрин усмехнулся: «Слухаю», поднял голову поглядеть, какие облака ползут по небу, дождевые или нет? Дождей в районе Маркизовой лужи обычно бывает больше, чем где-нибудь ещё — и утром льют, и днём, и вечером. В небесных просинях гнездились мелкие кучевые облачка, похожие на шапки мыльной пены, стояли шапки неподвижно — непонятно было, будет дождь или нет? Впрочем, раз стоят неподвижно — значит, будет.
— О задании, данном тебе вчера, помнишь, боец Орлов? — строго спросил командир.
От такого строгого голоса Митька вытянулся в струнку, хотел что-то сказать, доложить бравым тоном, что готов к выполнению задания, но голос у него пропал — был голос и исчез совершенно, застрял где-то в глотке. Командир это увидел, засмеялся добродушно:
— Вижу, что помнишь. Вперёд, боец погранзаставы Орлов, на выполнение задания!
Взял Митька топор, ваял ножовку, подумал, что могут встретиться также толстые сучья, что ножовкой их не возьмёшь, нужна двухручная пила, но на задание командир отправляет его одного, а один он с большой пилой не справится, поэтому придётся довольствоваться тем, что есть…
Митька вывел из конюшни Калгана, приладил к седлу топор, для ножовки сделал верёвочную петлю, кинул на спину карабин и, посвистывая в такт звонкоголосым птахам, отправился выполнять задание.
Дневной лес — не родня ночному, дневной лес — весёлый, открытый, наполненный светом и зелёным шумом, в дневном лесу хорошо и человеку, и зверю.