Почему Янгхаар не ударил? Хотел ведь. Руку занес. И смерть подарил бы быструю, милосердную. Медведица, предвидя ее, распласталась на листьях.
У нее были зеленые глаза.
Яркие, как камень, который даже осенью ловил солнце, ненадолго возвращая Янгара в лето. И в них Янгар увидел тоску и страх.
Звери на арене не боялись. Измучены были. Разъярены.
А эта…
Слеза вдруг выкатилась и повисла на длинной реснице, вот-вот скользнет по морде…
…по побледневшей от боли щеке. И губы дрожат, сдерживая крик. Чужая боль впервые не кажется далекой. И Янгар, наклоняясь, подбирает слезы губами. Они горьки, как соль, что остается на старых сваях, размечая высоту прилива.
Память отступила, только оставила эту полузабытую горечь.
И в груди знакомо заныло.
А маленькая медведица с шерстью рыжей, как опавшая листва, и человеческими глазами лежала. Ждала приговора. И Янгхаар Каапо, который никогда прежде с ударом не медлил, опустил руку.
— Спокойно, девочка, — сказал Янгар и положил копье на листья.
А медведица зарычала, но не грозно, жалобно скорее.
Она позволила себе помочь.
И вернулась на следующий день… и возвращалась вновь и вновь. Пожалуй, эти встречи делали Янгара почти счастливым. Правда, он уже привык к тому, что его счастье не длится долго.
Послание кёнига доставили затемно.
Высокий гонец с поклоном протянул тубу, запечатанную алым сургучом, и глядя на Янгара с неодобрением: вот ради него гонцу пришлось преодолеть много миль по бездорожью и осенней распутице, произнес:
— Кёниг желает получить ответ.
Взмыленную лошадь гонца увели. А ему по обычаю поднесли чашу горячего сбитня. Отказываться гонец не стал. Янгар же, сорвав печать, вытряхнул пергамент.
Аккуратные буквы.
Тщательно подобранные слова.
И небрежный росчерк кёнига внизу страницы. Вилхо всегда лишь подписывал послания, и после с огромным наслаждением ставил рядом печать. Круглую, с оленьей головой и короной.
— Позволь, угадаю, — Кейсо вошел в шатер, когда Янгхаар перечитывал послание, пытаясь найти повод не подчиниться приказу. — Тебе велено остановить войну.
— И явиться во дворец, чтобы лично примириться с Ерхо Ину.
Янгар спрятал письмо в тубу.
Придется ехать.
Встать перед золотым троном и склонить голову перед человеком, который не достоин поклона. Выслушать недолгую речь, которую напишут для Вилхо другие, и сделать вид, что в радость исполнить и этот приказ…
…о неподчинении и речи быть не может.
…а клятва?
…что кёнигу чужие клятвы.
— Пожалуй, — Янгхаар опустился на подушки и, подхватив одну, из серебряной колючей ткани, обнял. — Я больше не хочу служить кёнигу.