— Ты что-то путаешь, — сказал он наконец. — Какой у тебя адрес?
— Сейчас... вот — семь-двадцать, Нака-маши, Нака-ку. Это в центре, рядом с парком.
— Точно, мы тебя туда и посылали. Только там большой современный отель, с бассейном и прочим. Я сам в нем останавливался. Ничего похожего на то, что ты описываешь.
— Да нет, постой, — начал Пол, но в этот момент села батарейка; беспомощно пискнув, сотовый выключился.
***
На следующий день Тоши повез его в городскую больницу — смотреть, как прижились там языковые программы «Райан-Ихито». Врачи и сестры то и дело подходили поблагодарить; они говорили на различаемом английском. Пол улизнул и долго искал туалет в переплетении коридоров.
Потом он сам не мог понять, как оказался в другом крыле. Здесь, видимо, делали ремонт. Черно и гнило пахло недавним пожаром. В коридорах чувствовалось болезненное отсутствие всякой жизни. Пол остановился перед открытой дверью одной из палат. Койки, наскоро сколоченные из досок. На полу — куски бинтов в почерневшей крови. «Слава богу, что они это ремонтируют».
В запустелой тишине у него за спиной протопотали детские ножки.
Пол посмотрел; его отшатнуло, ударило о стену. О Господи Иисусе.
Перед ним стоял труп. Детский трупик, обвиняюще глядящий на него провалами глаз.
— Здравствуйте, господин.
Ф-фух... Надо ж свалять такого дурака. Ребенок был живой. Непонятного пола, в длинной больничной рубашке, лысенький, с ввалившимися щеками. Пол с горечью понял, что его видение опередило реальность месяца на полтора.
— Здравствуй, малыш. Как тебя зовут?
— Садако.
Все же девочка. Лет девять, а может, больше — у больных детей не бывает возраста.
— И что ты здесь делаешь, Садако? Сбежала от врачей?
— Я ищу бумагу, — тихо сказала девочка. — Я делала журавликов, только у меня не хватает...
За спиной грохнуло; Пол развернулся рывком, но то всего лишь захлопнулась дверь пустой палаты. Когда он снова посмотрел на девочку, сердце его дернулось и зависло в безвоздушном ледяном пространстве страха. Это была Эбби. Его Эбби в терминальной стадии. С выпавшими от химиотерапии волосами и серым личиком.
— Вы мне не дадите листочек?
Показалось. К психиатру тебе надо, старина.
Пол бы отдал ей что угодно. Он делал обучающие программы для врачей, он знал, что рак можно лечить и нельзя вылечить. Пол вытащил из кейса толстый блокнот. Эбби так кашляет в последнее время; а Мэри сказала, что теперь это не его забота, и пусть он оставит их в покое...
— Спасибо! — Малышка улыбнулась, притиснув блокнот к груди.
— Пойдем отсюда. Тебя, наверное, ищут...