Не понимал — до недавнего времени. Есть воспоминания, которые невозможно не пережевывать.
В первый момент он подумал, что вокруг памятника грудами лежат бумажные цветы. Их разноцветье здесь — в могильной безветренной тишине, рядом с мрачно однотонным памятником — было пугающе неуместным, будто на кладбище нарядили елку. Потом он увидел, что это не цветы, а гирлянды журавликов-оригами. Неизвестно зачем Пол потянулся, дотронулся до одного из них.
Неожиданный ветер со злостью рванул деревья за ветви, как за волосы, кроны тревожно зашумели. На безупречно выметенную тропинку осыпалось несколько листьев. Пол застыл, четко ощущая спиной чей-то взгляд. Они не имеют права так на него смотреть; он ничего им не сделал.
Он обернулся.
Парк был абсолютно пуст и темен. Пол выпустил журавлика с брезгливым испугом, будто на бумажное тело налипли комья земли. Улетучилась вся безмятежность, которую он собирал с травы и деревьев, как пыльцу. Что за страшная ирония — приносить к братской могиле «пожелания счастья и здоровья».
***
В номере было успокаивающе душно. Журавлик снова таращился с футона. Пол снял его с подушки, скомкал, спрятал в глубь чемодана. Выкидывать ему не хотелось — вдруг хозяева обидятся.
Полковник, которого звали Пол Тиббетс, сбросил бомбу на Хиросиму — им рассказывали об этом в школе, и Пол тогда гордился, что имена совпадают. Но вот и не вспомнил бы сейчас, если б не памятник.
Полковник Тиббетс наверняка называл японцев узкоглазыми...
***
В номере он открыл ноутбук; на экране ниоткуда появились обои, изображающие памятник в парке. Пол грешил на сервер гостиницы.
Какой сервер? Ты видел здесь хоть один компьютер? И сети тут нет...
Пол плюнул, убрал заставку. Вышел через окно в маленький садик, где росли красные цветы. Вернулся в комнату. Что-то в ней изменилось, он не мог понять — что.
Хайку. Пейзаж на стене остался прежним, но стишок в верхнем углу был уже не тот. Календарь это, что ли? Меняли б тогда и картинку...
Поднялся ветер...
На мосту неподвижны
Тени погибших.
Поднялся ветер, оборвал с цветов алые лепестки, разбросал по полу.
***
Наутро он отыскал в чемодане путеводитель. «Статуя Садако Сасаки... умерла от лучевой болезни... легенда о журавликах...»
Вы мне не дадите листочек?
В машине Пола трясло, несмотря на жару.
— Вы ведь здесь родились, Тоши-сан?
— Да, — сказал японец и уставился в свои бумаги. Пол почти рассказал ему. Но испугался — не того, что его примут за психа. А того, что Тоши пожмет плечами и пробормочет что-нибудь вроде: «У мертвых долгая память...»
***
В перерыве они остались обедать в столовой при офисе. Пол не возражал.