. И постараюсь увидеть, чем, на
их взгляд, ты отличаешься от обычных людей».
«Скажи Фантомам, чтобы тоже шли. Разойдемся в разные стороны. С разными "метками". В том числе и Лок. А ты попробуй понять, есть ли разница между нами и коренными невиронцами; чем пахнут наши "метки" и можно ли нам в таком виде соваться в город… Сделаешь, мой хороший? Посмотришь, как реагируют на нас Твари?»
«Да. Конечно. Иди».
Я незаметно перевела дух и, пользуясь тем, что циркачи занялись своими делами, потихоньку ускользнула в лес, предварительно махнув Дии в сторону ручья. Дескать, пошла помыться и почистить перышки перед сном. А следом за мной так же тихо и незаметно разбрелись побратимы, стараясь держаться не слишком далеко друг от друга. Ну, за исключением Родана, которому в силу неудобной роли было противопоказано вылезать из повозки без сопровождения.
«Ну что?» – мысленно спросила я, отойдя от лагеря на полсотни шагов.
Лин отозвался не сразу. Причем у меня создалось впечатление, что мыслеречь далась ему с немалым трудом. Так, будто он на какое-то время все-таки позабыл, как это делается. Но потом все-таки вспомнил, приложил определенное усилие и тяжелым, хриплым, заметно огрубевшим голосом ответил:
«Я тебя… вижу…»
«По "метке" или по Знаку?» – тут же уточнила я, настороженно оглядываясь по сторонам.
«По "метке"», – с еще большим трудом ответил неузнаваемый голос шейри.
«Какого она для тебя цвета?»
«Красная».
«А у ребят?»
«Синяя».
«Лин, ты себя контролируешь?» – с беспокойством уточнила я, хорошо помня о том, как тяжело ему пришлось в Фарлионе после похожего эксперимента.
Невидимый шейри снова задержался с ответом.
«Да… но это трудно: я голоден».
«Держись, Лин, – настойчиво попросила я. – Помни, что ты – не Тварь и не нежить. Помни, что ты перестал даже быть демоном. Помни, кто ты есть и кто мы для тебя. Помни, пожалуйста. Это – приказ».
«Хорошо, – с явным облегчением выдохнул он. – Хорошо, что ты приказала… потому что их голод слишком силен. Я не могу его не ощущать. А вы сейчас для меня – слишком хорошая пища».
«Не для тебя, а для нежити!»
«Да… конечно. Не волнуйся: я все помню».
Я тихонько перевела дух.
«Ладно. Лин, а между мной и ребятами, за исключением "меток", есть еще какая-то разница?»
«Да. Ты пахнешь вкуснее. Но при этом трогать тебя нельзя».
«Почему?»
«Красный – это запрет, – на этот раз без промедления отозвался шейри. – Не знаю почему, но мысль о том, чтобы на тебя напасть, причиняет мне неудобство. Я очень хочу тебя съесть, но не могу подойти. Больно. Некомфортно. Тяжело. Если бы я был Тенью, меня бы, наверное, развеяло в нескольких шагах от тебя. Поэтому мне просто не хочется подходить».