— Одну минутку, — д-р Блатнойд, вылезши из машины, выхватив пакет из-под переднего сиденья и вступив в загадочные переговоры по привратному интеркому с голосом, как догадался Док, женским, и только после ворота открылись, а мост опустился, громыхая и скрежеща. Затем ночь опять стихла — даже отдалённого шума машин с трассы не слышно, мягкой поступи койотов, змеиного скольза…
— Слишком уж тихо, — сказал Денис, — жутики меня берут, чувак…
— Мне кажется, мы лучше по эту сторону рва подождём, — сказал Док. — Ладно? — Денис замастырил гигантский кропаль и взорвал, вскоре весь «мерседес» изнутри наполнился дымом. Немного погодя из привратного интеркома донёсся визг.
— Эй, чувак, — сказал Денис, — а вот орать не надо, чувак.
— Д-р Блатнойд желает известить вас, — объявила женщина с того конца, — что он остаётся у нас в качестве гостя, посему дальнейшей нужды в вашем ожидании нет.
— Ага, а ты разговариваешь, как робот, чувак.
Ушло какое-то время на поиски обратного пути на Закат.
— Я, наверно, кину кости у друзей в Пасифик-Пэлисейдз, — объявила Японика.
— Не против тормознуть у «Грейхаунда» в Санта-Монике? Поймаем местный ночной.
— Кстати, не ты ли меня нашёл и вернул папе в тот раз?
— Я просто делал свою работу, — тут же ушёл в оборону Док.
— Он меня действительно назад хотел?
— Я с тех пор парочку таких заданий выполнял, — осторожно ответил Док, вдруг ей придётся ночью ещё ездить, — и он мне показался обычным взволнованным родителем.
— Мудак он, — заверила его Японика.
— На, вот мой номер в конторе. Рабочий день не нормирован, поэтому ты меня можешь не застать.
Она пожала плечами и выдавила улыбку.
— Если суждено.
* * *
Несколько дней всё было чуднó: «дротик» в Беверли-Хиллз, хотя Док воображал, что ему там приятно проводить время в обществе всех этих «ягуаров» и «поршей», и так далее. Когда он наконец поехал забирать свою тачку в «Воскрешение Корпуса» — автоаварийный эмпорий несколько к югу от Олимпика, — столкнулся со своим приятелем Тито Ставру, который оживлённо пререкался с Мануэлем, хозяином. Тито держал прокат лимузинов, хотя в парке у него была всего одна единица техники, к сожалению — не из тех, что способны Соскальзывать с Поребрика, ещё меньше — Без Усилий Ввинчиваться в Поток Транспорта, — нет, этот лимузин грюкался с бордюра на проезжую часть дробно, ибо по крайней мере половину всего страхового времени, какой период ни возьми, проводил в гараже (как только что выяснил последний страховщик Тито — к вящему своему, и можете себе представить, какому Тито, изумлению), либо обслуживался различными бригадами полировщиков по всему Большому Л.А. В одном календарном году он перекрашивался шесть раз.