У самой стены стояла украшенная чеканкой шкатулка. Дайнека придвинула ее к себе, но, так и не решившись открыть, подняла глаза. В образовавшуюся в ткани прореху со стены на нее яростно уставился карий глаз.
Над столом висели две картины. Сетчатое, порванное во многих местах полотно мешало их рассмотреть. И только глаз, так напугавший Дайнеку, настойчиво вглядывался в ее лицо.
Она протянула руку и рванула ветхую ткань. В поднявшейся пыли не сразу разобрала, кто изображен на портрете. Как только пыль осела, она поняла, что перед ней Николай Михайлович Бережной.
Поймав себя на мысли, что совсем не так представляла его себе, Дайнека немного огорчилась. Этот новый образ с трудом вписывался в уже устоявшуюся версию о романтической влюбленности молодого художника. Но спустя несколько минут Дайнека поняла, что иным он быть не мог.
Николай Бережной сидел вполоборота, скорее всего, рисовал себя, глядя в зеркало, как это обычно делают художники.
Портрет необыкновенно точно передавал энергию, какую-то упругую устремленность и силу. Карие глаза, голова в полунаклоне, отчего казалось, что он глядит исподлобья.
Можно предположить, что это жесткий человек, с крепким могучим телом. Но его неожиданно выдавали волосы: мягкие, вьющиеся, по-детски тонкие, они кольцами спадали на шею. При взгляде на них становилось ясно, что он молод, нежен и… очень страдает.
Дайнека опустила глаза, затем, снова взглянув на портрет, еще раз повторила себе, что иным он и не мог быть.
Переводя глаза на вторую укрытую картину, она уже знала, что и это портрет. Более того, она догадывалась, кто там изображен.
– «Видела свой портрет… Вы, верно, писали его по памяти…» – Дайнека снова проговорила вслух строки из письма и потянула за ветошь.
Ей открылось прекрасное лицо женщины, изображение которой она обнаружила внутри медальона. Это была Екатерина Эйнауди.
Из комнаты Дайнека вышла с тяжелым сердцем. Взглянув на ожидавших ее братьев, она сказала:
– Я не могу… Простите… Можно мы сходим на почту завтра? – Потом, обозлившись на себя, выпалила: – Я не могу вписать туда свое имя! Делайте как знаете, но я отказываюсь.
К набережной она вышла, когда совсем стемнело, не сразу определившись, в каком именно месте она находится. Увидев далеко впереди себя скульптурные аркады библиотеки Сансовиньяно, сообразила, что нужно пройти еще немного.
Стевен ожидал у входа в отель. Увидев ее заплаканные глаза, он в испуге вскинул руки, но Дайнека поторопилась его успокоить:
– Ничего не случилось. Просто мне очень грустно. Я нашла тот дом. Представляешь, юридическая контора оставалась там все время…