– Я не смыслю?
– Ну не мы же.
– Поди, рыбу в глаза живую не видела, только замороженную.
Это было недалеко от истины, но, уличенная в профанации, Таська возмутилась:
– Да я… Да я… – Она огляделась в поисках того, что поможет сломать лед в отношениях. Взгляд упал на лодку.
Сейчас она им докажет, что она… что она… жена своего мужа.
С этой единственной мыслью Таська сорвалась с места и припустила к резиновой лодке.
На дне бота болтались две удочки, неясного назначения обломок бетона с порыжевшей от ржавчины металлической петлей, банка с наживкой и пакет с прикормом – то, что нужно.
В этот момент Таська меньше всего помнила о том, что ни разу в жизни не держала в руках удочку и тем паче не надевала на крючок приманку – бр-р-р! – в виде опарыша или земляного червя.
Да что там черви! Она и сырую рыбу ни разу в жизни не потрошила – это делал Егор.
Но, черт возьми, ситуация патовая, выбора не было.
Таська попыталась элегантно запрыгнуть в лодку, но бортик оказался широковат, она растянулась на нем в полушпагате и барахталась несколько мгновений, пока перетащила ногу.
Героическая попытка оттолкнуться от берега веслом ни к чему не привела – лодка с невозмутимым видом оставалась на месте. Силенок не хватало.
– Помочь, столица? – последовал насмешливый вопрос с берега.
– Помогите! – процедила Таська.
Боря – морской волк – загребая гальку тяжелыми болотными сапогами, вразвалочку подошел и оттолкнул ботик.
Посудину закружило на воде, Тася деловито взялась за весла и неровно погребла к выступающей оконечности мыса – туда, где рыбачили доморощенные критики и судьи.
Сначала Таську дважды сносило на пугающее расстояние от берега, откуда люди казались точками, а костер вообще не просматривался.
Дважды она мужественно бралась за весла и возвращала лодку на облюбованное место, и дважды ей что-то орали с берега.
На третий раз Таська разобрала Ленкин голос:
– Якорь! Якорь! Тася! Якорь!
Вот тогда и прояснилось назначение куска бетона с порыжевшей от ржавчины металлической петлей.
Таська догадалась выбросить этот венец человеческой мысли за борт, лодка наконец встала на якорь. Можно было приступать к собственно рыбалке.
Первые десять минут черви вызывали рвотный рефлекс, но мысль, что она вернется под обстрел насмешек ни с чем, заставила Таську превозмочь отвращение.
На одиннадцатой минуте она наловчилась-таки насаживать омерзительные извивающиеся тельца на крючок и ухарски забрасывать удочку.
Решив, что кашу маслом не испортишь, прикорм (икру горбуши) Таська разбросала по воде. Действительно: клев заметно усилился.