Легко заметить, что подход Таля к шахматной борьбе очень близок к подходу Корчного (при всем том, что в игре обоих замечательных шахматистов есть много несхожего). «Слишком многие сейчас хорошо знают не только шахматную таблицу умножения, но и шахматное логарифмирование, — писал Таль, — и поэтому, чтобы добиться успеха, порой приходится доказывать, что дважды два — пять!..»
Здесь уже все сказано с предельной категоричностью. Дважды два — пять? Нет, такая формула Петросяна абсолютно не устраивала. Весь его шахматный опыт, вся его житейская философия, вскормленная трудностями детства и отрочества, весь склад мышления предостерегали от соблазнительного увлечения этой ультрасовременной гипотезой. Нет, нет, это дерзкая ересь! Стоит только в нее поверить, как в стройном шахматном мироздании нарушится гармония, начнется хаос и неразбериха…
Однажды, когда первый матч Ботвинника с Талем подходил к концу и было уже ясно, что колосс пошатнулся, я задал Петросяну вопрос: «Не будет ли победа Таля означать, что наступило время пересмотра некоторых шахматных законов?»
— Нет, — ответил он. — Нет. Потому что рано или поздно чемпионом мира станет шахматист типа Капабланки, который вернет шахматам порядок…
Вера Петросяна в то, что в шахматах дважды два всегда четыре, держалась, помимо прочего, и на том, что ему лично, если он хотел избежать однообразной «правильности» игры, не нужно было прибегать к рискованным экстраординарным мерам, не нужно было нарушать равновесие в ущерб своей позиции. У него было персональное оружие, которого в таком точно качестве не имел никто другой, может быть, даже сам Ботвинник. Этим оружием было петросяновское искусство маневрирования.
В шахматном словаре слово «маневрирование» объясняется как «ряд маневров различными фигурами, носящих более или менее длительный характер, но не всегда имеющих ясную, конкретную цель». Вот в этом, последнем, свойстве и скрыты как сложность, так и сила маневрирования.
Наверное, почти каждый шахматист предпочтет неясной позиции ясную с точным, конкретным планом. Неясную позицию надо так или иначе прояснять. Петросян же любит неясные позиции. Его противникам в таких позициях неуютно, они не знают, где произойдет диверсия, откуда последует вылазка. Петросян же, словно владея золотым петушком царя Додона, загодя чувствует опасность и принимает предупредительные меры задолго до того, как она появилась. Оба соперника действуют будто в густом молочном тумане, но один из них сквозь туман видит.
Очень это грозная сила — маневрирование. Петросян то формирует в своем тылу ударные части, то расформировывает их, скапливает то в одном месте доски, то в другом, а когда партнер ослабит бдительность либо просто неправильно оценит вновь возникшую обстановку, он вдруг начинает неожиданное наступление. Маневрирование закончилось, позиция прояснилась…